Имре больше не произнес ни слова. Выждав с минуту, он поцеловал меня, небрежно попрощался за руку с матерью и вышел. Дверь за ним захлопнулась, словно сама судьба разлучила нас. Во всяком случае, тогда мне так казалось.
Мать развила энергичную деятельность: раздобыла картонные коробки, чтобы упаковать мой скарб, изучила железнодорожное расписание. Ближайший поезд на Бухарест отправлялся в восемь вечера.
Хозяйка пансиона, увидя наши сборы, утвердилась в своих подозрениях.
— Никак съезжать надумали? А платить за вас кто будет?
Мне еще за эту неделю причитается.
— О чем разговор, должны — так расплатимся! Сколько у тебя денег, Вера?
— Четырнадцать шиллингов. — Сущая мелочь, но у матери и того не было.
— Не беда! В течение часа я раздобуду деньги, а до тех пор мы никуда отсюда не тронемся, — заверила мать хозяйку.
И действительно, матери хватило часа, чтобы отнести в ломбард свои часы и золотые серьги. Вырученные деньги ушли на то, чтобы расплатиться за комнату, купить два билета до Бухареста и на такси добраться до вокзала.
К месту отправления, на Восточный вокзал, мы прибыли загодя, надо было дожидаться поезда. Помнится, я пыталась переубедить маму.
— Сама живешь в нужде и меня тянешь за собой… Какая судьба мне уготована?
Однако мать и не думала сдаваться, энергии и оптимизма ей было не занимать.
— Ничего, сделаешь карьеру. Или выйдешь замуж в Париже. Найдутся у тебя и другие поклонники, неужто на этом Кальмане свет клином сошелся!
Мы прождали еще часа полтора. Обе сидели молча, ужасно хотелось есть. Я грызла засохший сладкий рожок, тщетно пытаясь утолить голод.
Слышно было, как маневрируют паровозы, подкатывают к перрону и отправляются в путь поезда. Пыхтели локомотивы, выпуская пар, глухо сталкивались буфера, скрипели и хлопали вагонные двери, щелкали стрелки. И непрерывным звуковым фоном служили гомон толпы и скрип багажных тележек.
И вдруг я увидела… Имре Кальмана! Вопреки своей обычной размеренности и спокойствию он быстро бежал.
Направляясь прямо к нам, он еще издали кричал:
— Верушка-а!
Я вскочила и бросилась ему навстречу.
— Имрушка, ты пришел проститься со мной?
— Я заехал в пансион, и мне сказали, что вы уехали. Мне хотелось повидать тебя…
Я взяла его за руку, а мать с оскорбленным видом отвернулась. Имре подошел к ней.
— Добрый вечер, милостивая сударыня.
— Добрый вечер, — сдержанно кивнула мать. — Наш поезд сейчас отправляется. — Видимо, решив, что необходимо еще раз выяснить отношения, она распахнула кошелек. — Как видите, денег у нас осталось ровно столько, чтобы выпить по чашке кофе до Бухареста. Но мы — честные люди. И дочь моя — не продажная девка.
Имре схватил меня за руку и увлек за собой.
— Пойдем, мне надо поговорить с тобой наедине. Я должен тебе кое-что сказать.
Мать вскочила как ужаленная.
— Никуда ты не пойдешь! — прикрикнула она на меня.
Мы с Имре отошли на несколько шагов в сторону.
— Что случилось, Имрушка?