— О, прошу, как будто ты со мной не согласен. Это же твой сын, — она направляет бокал в сторону Бена. — Никогда не было проблемы, которую он решил бы без слёз и кулаков.
Ножки бенова стула царапают пол, когда он встаёт резко, слишком быстро, едва не опрокинув его.
Недоверчиво качая головой, он сжимает руки в кулаки, и какое-то безумное мгновение Рей не представляет, что он собирается сделать. Она совершенно не понимает, о чём он думает.
Когда он молча бросается вон из комнаты, Рей понимает: ей хотелось бы, чтобы он ударил Лею по лицу.
— Теперь понимаете, о чём я говорю? — спрашивает Лея, пожимая плечами, как бы говоря, «что тут можно сделать»?
Встав, Рей пытается отдышаться. Она смотрит на Хана, но он только пожимает плечами, и Рей хочется ударить и его тоже.
— Зачем? — спрашивает она Лею, но ответа не дожидается. Она убегает вслед за Беном.
~
Она находит Бена на опушке леса за домом, не так уж далеко, чтобы потерять его в темноте.
Его плечи трясутся.
— Бен, — шепчет Рей. — Она не права, это полный пиздец. Ты ни в чём не виноват, клянусь.
Положив руки ему на спину, она поворачивает его лицом к себе. Он тихо плачет. Она проводит рукой по его волосам, и он вздрагивает.
— Она не хочет брать меня в Европу. Она пытается найти причину, чтобы не разрешить мне поехать. Ставлю пятьдесят баксов, она даже не потрудилась купить мне билет.
— Это неправда, — возражает Рей, давясь словами, но он пригвождает её взглядом. — Если она выкинет такую хрень, я тоже не поеду, обещаю.
Она понимает, что дело не в этом. Даже рядом не стояло. Не тогда, когда его собственная мать…
— Мне жаль, — шепчет она, и слова застревают комком в горле. Она тянется к ладони Бена и находит её влажной.
Она удивлённо глядит вниз. Он истекает кровью, костяшки пальцев в мясо разодраны. Он, должно быть, колотил дерево, в коже остались крошечные занозы.
— О, — выдыхает Рей и, держа его за руки, она чувствует, как дрожат её собственные.
— Я пиздец как стараюсь стать лучше, — говорит Бен.
Медленно она тянет его в глубь леса, где свет со двора не упадёт на них, где никто их не заметит.
— Послушай меня. Ты самый лучший, — шепчет она. — Бен, если ты этого не увидишь, я буду твоими глазами.
Взяв его руку, она подносит её к губам и целует разбитую кожу.
— Если ты этого не почувствуешь, я буду твоим сердцем.
Она прижимает собственную ладонь к его сердцу, и, о — его сердце заходится в грудной клетке.
Они снова рядом, слишком близко, и желание укутать его в себя, прижать к себе так сильно, чтобы стать с ним единым целым, переполняет её.
— Рей, — шепчет он, и глаза его черны, как сам лес, а кожа, словно молоко в темноте, притягивает весь свет.
В одном своём имени она слышит так много всего, глубину, которую никогда прежде не испытывала и никогда не ожидала испытать. Ту же тяжесть, что застала их на лугу.
Магниты, думает она.
И делает шаг назад.
Потому что если мысль о расставании с Беном пугает её, то мысль о том, чтобы быть с ним — пересечь ту оставшуюся черту, поменять эту безумную и живую энергию между ними…