— Мы точно не прочь накуриться с тобой, ба, — говорит Бен, и теперь он улыбается. Во взгляде ни намёка на слёзы.
— Вот и славно.
~
Оказалось, что бабуля та ещё любительница пыхнуть. Она прямо мастерски забивает косяк.
Бен и Рей не увлекаются, потому что понимают, если бабуле нужно расслабиться, чтобы рассказать эту историю, им самим нельзя терять головы, чтобы понять всё как следует.
— Никто никогда не любил кого-то так же сильно, как я любила вашего дедушку, — начинает она.
Рей думает о том, как сильно она сама любит Бена, и гадает, права ли бабушка.
— Мы познакомились, когда были юными, совсем юными, — улыбается она. — Он был самым умным и активным парнем из всех, кого я когда-либо знала. Ты мне его очень напоминаешь, Бен. Он был невероятно искренним, и когда он смотрел на тебя, это чувствовалось в его взгляде.
Бабуля снова затягивается и выдыхает облачко вонючего дыма.
— Любовь способна на многое, дети, но не всегда она — самое главное. Мы хотим, чтобы так было, я хотела, чтобы так было, и поэтому оставалась с человеком, который, как я знала, был токсичным. Он манипулировал, а когда не добивался своего, становился жестоким, но… И что с того? Я уступала ему, когда он в этом нуждался, я была готова стерпеть всё, что угодно, лишь бы он успокоился и смягчился. Глубоко внутри он был добрым и нежным, просто чувствовал он всё слишком остро. Он любил яростно, и яростно ранил, не было у него золотой середины.
Рей думает, что знает, чем всё это закончится.
— Я никогда не перестану любить вашего дедушку, но мне следовало уйти от него гораздо раньше. Я думала, что он был жесток лишь со мной, злился лишь на меня, дети ведь были такими крошками. Я не знала, что он обижал и их тоже.
Бабушка кладёт окурок в старинную стеклянную пепельницу и морщинистыми пальцами тушит его, пачкаясь в пепле.
— Как только я узнала об этом, я ушла. Забрала детей, им тогда было около десяти. Просто сбежала посреди ночи. Без предупреждения. Я боялась его, боялась того, что он сделает, если потеряет меня. И правильно делала. — Она смотрит на Бена и Рей, и в её тёмных глазах поблескивают слёзы. — Он поджёг наш дом и сам в нём сгорел.
— Твою ж мать, — говорит Рей.
— Ба, мне так жаль, — говорит Бен.
— Это испортило жизнь обоим моим детям, причём по-разному. Люк стал пацифистом, длинноволосым хиппи, довольствовавшимся бисероплетением и изготовлением керамики в Седоне. Он был уверен, что в нём присутствует та же самая тьма, и поэтому погрузился в музыку Джимми Баффета и медитацию. А что касается Леи, ну… Лея…
Они всё понимают без слов. Ей вдруг становится странно, что даже отца она стала понимать лучше, а тётю — нет.
Потому что другой матери у тебя нет.
Рей вся дрожит. Лея ей не мать, но это всё ещё не кажется правдой.
— Она с головой ушла в работу, стараясь быть жёсткой и уверенной, такой, которая одержит верх над всеми, кто может причинить ей боль. Она вышла замуж за слабака, который, как она знала, не мог и пальцем её тронуть. Но ею управляет страх, и это несправедливо по отношению к вам. Я поговорю с ней, Бен. Я прослежу, чтобы она прошла курс лечения, прежде чем вы вернетесь домой. Это я вам обещаю.
— Спасибо, — задыхаясь, говорит Бен. От травки его глаза покраснели, но из-за этого он выглядит куда эмоциональнее. — И спасибо, что рассказала нам всё.
— Вы заслуживаете знать правду.
Рей согласна с этим. После стольких лет подобного поведения Леи… они и правда это заслужили.
~
У Рей голова идёт кругом.
Новые отношения с Беном, правда о мрачной истории их дедушки и о душевной травме её тети — всё это давит на неё тяжким грузом.
Бен уговаривает её поплавать в озере. Рей берёт с собой большой круг для плавания и журнал.
Бен плавает вокруг неё.
Так проходит какое-то время, пока Бен не хватается за её круг и не брызжет ей в лицо озёрной водой.