Небо, всего лишь грязно-серое еще несколько минут назад, стремительно чернело, погружая улицы Хогсмида в омут вечерних сумерек. Фигуры редких прохожих приобрели почти потустороннюю нечеткость и какую-то одинаковость. Сбившаяся со счета, сколько времени она идет до Хогвартса, Мари подумала, что еще два-три десятка шагов, и ей придется воспользоваться “люмусом”, чтобы не пропустить поворот. Сосредоточившись на поисках палочки в просторном кармане теплой мантии, девушка краем глаза заметила, как мимо нее проскользнул еще один прохожий. Вроде бы ничего особенного, но сердце ее предательски екнуло: фигура прошедшего показалась ей знакомой.
- “Глупости, – пронеслось в голове девушки. – Как можно узнать кого-то со спины в сумерках, особенно когда он одет в бесформенную черную мантию…”
И все же, поддавшись внезапно нахлынувшему чувству тревоги, Мари, круто развернувшись, последовала за силуэтом.
- Марк? – она резко выдохнула, когда он обернулся.
- Привет сестренка. – Он грустно улыбнулся. – А я вот тебя ждал…
- Зачем? – Сама не понимая причину, она была настороже и с силой сжимала в кармане палочку. Будто это не ее родной брат, а кто-то чужой и посторонний, будто убийца из Азкабана..
- Узнать как дела – Он сам не верил в то что говорил. – Ладно, это бредово звучит, а я не хочу врать тебе.. Просто хотел узнать, может ты приедешь ко мне на каникулы?
Мари ощутила, как в ней вскипает настоящая злость.
- Приехать? Как ни в чем ни бывало? Ты хоть понимаешь, чего ты просишь.
Она подошла к нему вплотную и крепко схватила за левую руку, скривившись, она будто держала не теплую кисть, а обоюдоострую бритву.
- Она уже есть?
- Да…
- У Эйдана тоже?
Марк просто кивнул.
- Тогда больше не о чем разговаривать. – Она развернулась. Не заплакать сейчас, дотерпеть до Хогвартса, главное дотерпеть..
- Подожди. – Марк нервно выдохнул и схватил ее за плечо – Теперь я не могу отказаться.
- Я знаю. И не прошу.
- Иди сюда.
Он, намертво вцепившись в ее мантию, завел ее в узкий переулок, где никто не смог бы их услышать.
- Сейчас все тихо, но ты понимаешь, что может быть война? Как пятнадцать лет назад? – быстро шептал он.
- Понимаю. А ты понимаешь, что теперь мы по разные стороны? И это не моя вина! – Мари почти кричала, она начинала бояться его цепких пальцев и бархатистого голоса, который столько раз будил утром в детстве.
- Мари, ты всего лишь маленькая девочка, ты ничего не понимаешь! Отец знал это и сказал, что.. что ты должна играть в своей песочнице как можно дольше. Он любит тебя, Мари, а ты! Но сейчас, сейчас пора повзрослеть и выслушать меня, потому что пора сражаться за свой род, за себя, а не за бедного сироту со шрамом или темного лорда! Будет война и мы не просто так выбрали ту сторону, которую выбрали..
Слезы уже текли ручьем по ее щекам, обжигая на морозе, но голос не дрогнул.
- Пусть я и маленькая девочка, но понимаю в этой жизни побольше, раз мне хватает ума поступить правильно. А ты, ты просто жалок!
Отбросив заклинанием держащего ее брата, она побежала, спотыкаясь, назад, к оживленной улице, сердце билось как заведенное, ноги подкашивались и путались даже в короткой мантии.. Она не обернулась даже когда Марк кинул ей последние злые слова и аппарировал.
- Это был твой последний шанс, слышишь! Теперь тебе конец, конец при любом исходе!
Через пару дней Мари пришли три письма – от отца, Эйдана и последнее от Марка. Гриффиндорка немедленно бросала каждое в камин и огонь с хрустом съедал пергамент, чавкая сургучевой печатью, и только убедившись, что они догорели, она возвращалась к своим делам. А дел было много, кроме учебы и собраний новоиспеченного отряда Дамблдора Мари старалась помочь близнецам с их забастовочными завтраками, и вдобавок она снова достала чехол с старенькой акустической гитарой.. Все шло своим чередом и ничего не предвещало беды.
Разве что первый квиддичный матч сезона Гриффиндор-Слизерин вызвал много шумихи. Анджелина приобрела маниакальную идею, что чем больше они тренируются, тем лучше, поэтому Мари приходилось каждый вечер выслушивать и высушивать мокрых и негодующих близнецов.
- Так, Уизерби, рассказывайте! – скомандовала она.
Квиддичная жизнь влекла ее и она жадно выслушивала все истории, которые рассказывали друзья, изредка представляя себя на месте задаваки Джонсон. Рон играл неплохо, Фред и Джордж даже признали их с ним родство, которое на протяжении пяти лет отторгали и Мари вздохнула спокойно, победа была в их кармане.