Мари вздохнула, этих не исправить...
- Пошли уже, чего застыли! Люмос.
Коридор был очень узкий, так что троице пришлось идти друг за другом, да еще и жутко темный, а все канделябры в вековой паутине, по которой тут же зашуршали встревоженные пауки. Как только все зашли внутрь, дверь мгновенно тихонько вернулась на место, а свечи зажглись, освещая длинный путь.
- Миленько. – Пробормотала немного испуганная Мари. – Освещение автоматическое. Довольно гостеприимно. – голос дрогнул.
Фред взял ее за руку, а она переплела их пальцы, снова вспомнился тот чемпионат по квиддичу. От этого простого жеста сердце забилось чаще, вселяя уверенность в себе.. И этой рыжей макушке, которая никогда не даст ее в обиду. Хотя что это она! Мари сильная, сама защитит всех вокруг, она не принцесса, пусть Фред и говорит что хочет, а рыцари ей не нужны. Вот сейчас пройдем коридор, а там уж нужна только опасность пострашнее...
Сама того не заметив, она загорелась энтузиазмом и азартом, уже Фред и Джордж следовали за ней. Коридор поднимался, сворачивал, опускался. Компания дошла до развилки.
- Направо? Или налево? – девушка стояла между развилками коридора, ботинками разрыхляя земляной пол.
- На выход. – Ответили близнецы одновременно, глядя ей за спину.
- Что? Почему?
Мари обернулась. На стене была надпись «Memoria mea in loco hoc. haec est porta Steins», написанная коричневыми чернилами, Мари гнала вон мысль о очень старой крови..
- Что за бред? Это что – латынь? Кто знает латынь? Может там написано, что нас ждет лучшее в жизни приключение.. Memoria – это же про память? Вот – приключение, которе мы никогда не забудем! Так куда? Предлагаю на право!
И, вздохнув, близнецы пошли за ней направо. Новый коридор был такой же длинный и пустой и остановился у высокой серебряной калитки с толстыми извилистыми прутьями. На потемневшем от времени бронзовом засове Фред рассмотрел тонкий, будто начерченный раскаленной иглой рисунок – пудель и кошка, играющие в шахматы. А Мари уже подошла туда, где в землю была воткнута табличка из красного дерева, верх которой венчало чучело попугая. На самой табличке золотой вязью начали появляться слова –
“Что было прежде, то и тут:
Весь мир, любя лишь игры и забавы,
В конце концов — один огромный шут.”
– Я торчу тут уже полсотни лет… – Янтарный глаз чучела с хитрым прищуром лениво открылся и девушка отскочила с громким визгом. – И проходящие мимо люди только и делают, что пялятся на эту табличку. Да…сколько времени было потрачено на созерцание ничего не значащих слов. А между тем, Мари Сарвон, тебя заждались. Но ты все равно не унывай, я же тебя вижу! А я не ошибаюсь! Мне все верят, даже тот гнутый фонарь на улице Уличной, а он никому не верит – ну, может только мышкам, которые живут в чернильницах.
Вся компания отшатнулась, а попугай тем временем продолжал, кряхтя пылью..
- А ты мне так нравишься, так нравишься, Фред Уизли! Мне тут фонарь шепчет, что теорему пифагора наконец-то закроют, даже окружность по этому поводу из больницы выпишут – да что они понимают в закрытии теорем пифагора, да не меньше, чем в шахматах с помидорами – а что ты понимаешь в шахматах с помидорами кроме того, что ходить надо обязательно красными, иначе они обидятся и доска упадет прямо тебе на голову, а ты этого допустить не можешь, правда?....
Последним попугай обернулся на Джорджа.
- А ты зачем прячешься? Иди к нам, здесь столько кроликов, а что человеку нужно для счастья, как не жирные, пушистые, ушастые удавы? Ну ты не волнуйся, мы тебе всегда будем рады, даже если на улице потеряется твоя самая любимая домашнюю улитка!
Смех попугая был похож на скрип старых половиц, а может это и был скрип старых половиц, потому что калитка распахнулась и Мари с близнецами тут же вбежали туда...
Двери были через каждые десять метров, их резные ручки торчали в коридор кривыми носами. Мари растеряла былой пыл, не решаясь открыть хотя бы одну и хотела было вернуться обратно, но калитка пропала и на свой страх и риск братья нерешительно дернули за первую ручку.
Уже на десятой двери страшное безумное чучело было забыто и ребята со всех ног носились по ставшему каким-то уютным коридору... Комнаты были самые разные – разного размера и содержания. Комната с книгами, с котелками, комната с макетами кораблей, с пленками для фотоаппаратов, стеклянными бутылками, с кактусами, много комнат с кофе и даже с говорящими сигарами.
- О, черт… Фред, тут дракон! – С громким визгом Мари побежала дальше по коридору, чуть не сбив с ног братьев.
Фред снисходительно приоткрыл ту самую дверь, из которой выбежала подруга, опять себе напридумывала чего-то... И тут же захлопнул.
- Румынский длиннорог – с видом эксперта протянул стоявший за его спиной Джордж.
- Ух ты! Волынки! – Мари только что открыла соседнюю синюю дверь.
- А здесь зебра! – Крикнули братья уже с другой коридора.
- Народный перуанский оркестр? – Пробормотала Мари, открыв следующую. Двадцать человек в пончо с музыкальными инструментами приветливо замахали руками и начали играть.
В следующей комнате были шляпы, тут же глаза гриффиндорки загорелись. Себе она выбрала маленькую в стиле тридцатых годов, немного повертевшись побежала искать близнецов.