Пришлось приложить силу, чтобы раскрутить шестерни и зубчатые колеса. Сколько сказал Дамблдор? Раз, два, три…
Он материализовался у какого-то дома, где дуэлировали на палочках для мага, причудливо уворачиваясь, словно в изящном танце. Сейчас так не умеют – сейчас все рубят палочкой как топором… Тео невольно залюбовался, это было завораживающее зрелище, хотя он и был тут не для этого.
— Странгула! — вдруг крикнул один из них и другой тут же упал, схватившись за горло и пытаясь оторвать невидимую удавку, которая сдавила шею.
Да! Оно! Тео затрясся в предвкушении. Ну же… Сейчас… Сейчас появится… Тео смотрел и ждал, пока появится наложивший проклятье человек, выскочит из дома, появится из кустов, спрыгнет с дерева, проломит забор. Где же? Где же он? Где же тот, кому он должен не дать наложить проклятье? Почему не появляется?
И вдруг Тео ощутил небольшую червоточину, черное пятно в безупречной памяти, оно ползло словно муха и жужжало. Тео отмахнулся. Еще раз. Еще раз. Но муха все росла. Сразу она превратилась в кляксу, а затем их стало все больше. Град черноты барабанил по его памяти, стирая кусочек за кусочком. И тут Тео с ужасом понял, что начинает забывать. Сразу ее волосы, ее теплые кудряыые волосы,в которые падали и запутывались осенние листья на улице во время их прогулок, потом ее кожу, бледную теплую кожу, которой он так часто касался, потом и имя. Ее? Чье ее? Он был женат?
Она исчезала, стиралась из времени, рассыпалась в прах и секундными стрелками от сотни маленьких часиков ссыпалась с временной линии. Это надо было прекратить. Это надо было, черт, прекратить!... Что прекратить? Как? Из-за чего?... Тео не помнил, почему он это делает, но набросился на мага слева, выбивая из рук палочку.
Тут же вселенная прояснилась тем, что все трое – они лежали на земле.
— Ты чуть не убил ее — закричал Тео! — Ты хоть понимаешь, ты чуть не убил ее! — он кричал и не понимал, ну и почему он кричит?... Почему ее? Ведь второй волшебник, который тихо лежал на Земле и уже даже не пытался хватать ртом воздух, явно был мужского пола.
— Я все равно убью его, все равно! — первый волшебник бился в его руках, рыча и пытаясь укусить руку Тео с наставленной на него палочкой.
Надо было что-то делать. Тео перебирал в голове заклинания, ни одно из них не могло убедить этого безумца, разве что… И Тео забормотал заклинание, которое отчего-то всплыло в голове, «О великий рок судьбы, Объедини их рода, чтобы магия их связала в одно целое навсегда. Но лишь погаснет волшебство одного, другой лишится дара своего».
И действительно, закашлялся маг, лежащий на земле. И сознание Тео тоже начало яснеть. Мари… ее звали Мари… и у нее были каштановые волосы.
— Что это было? — оба брата смотрели на него со смесью ужаса, непонимания и страха.
— Ничего страшного! Выбрал самое безобидное из родовых, другие были про смерть. В худшем случае… потеряете магию…
И тут Тео чуть не подавился, понимая, что произошло. Что он сейчас натворил…
— Вы... вы... что вы себе позволяете?! Вы что себе позволили? — отмер предок Темного Лорда — Вы не имели права!
— Отдел Тайн, — пробормотал Тео и печально добавил, эта должна была быть его мрачно-крутая фразочка, когда он победит саму судьбу, но… : — У нас есть право на все.
И аппарировал прочь, оставив этого идиота сидеть на траве, помогая встать кашляющему брату.
В этот полдень забегаловка «Ульрих поверженный», радующая глаз своей вывеской, на которой гоблин Ульрих II, мертвецки пьяный, падает под стол от кружки эля, не пустовала. В крошечный подвальчик набились как торговцы, мелкие мошенники и прочий сброд, так и респектабельные колдуны, которые просто любили местный эль. Крепкий и горький, но настоящий, вересковый, как раз такой, какой нужно, чтобы пасмурный день заиграл солнечными красками. Дамы в подвал, понятное дело, почти не заглядывали, что мало кого беспокоило, а уж хозяина в первую очередь.
Когда Тео аппарировал в самую середину зала, это никого не удивило, в конце концов многие колдозапреты еще не ввели, так что хозяин радушно встретил нового постояльца, лишь неодобрительно покосившись на странную мантию.
Он сел под кучей плакатов «разыскивается» и заказал огневиски и наконец Тео позволил себе выдохнуть и тут же чуть не расплакался, ощутив, что он одинок здесь, о Мерлин, как же невероятно он одинок! В дырявом котле, который еще не был Дырявым котлом, путешественник во времени в том времени, когда еще не изобрели маховик…
Но Тео знал, он был в первую очередь временщиком, и поэтому точно знал, что нужно делать при неудачных путешествиях. Сейчас он попросит перо и запишет свои воспоминания об этом инциденте. Потом он найдет способ передать Дамблдору письмо, в котором опишет все, что он сам уже сделала а точнее, что должен будет сделать. А потом… потом он может делать, что угодно – хоть смоубиться, потому что его просто нет. Такого человека как Теодор Нотт еще нет и будет он очень и очень нескоро…
Это был он. Он наложил проклятие на Мари. Он связал ее род и род Воландеморта. И он же спас ей жизнь… А отметки о возвращении не было, потому что, все было предельно просто, потому что Тео так и не вернулся.
Все было предельно просто.
Такова была воля Штейновых Врат.
«Уважаемый Профессор Дамблдор!
Сегодня, 31 августа 1992 года, вы получите это письмо и я буду уж давно мертв и это так же верно, как и то, что ровно через пару часов я буду на церемонии и надену впервые распределяющую шляпу, которая распределит меня на Слизерин, а затем Мари Сарвон на Гриффиндор и так начнется эта история.
Я не буду церемониться, доказывая вам, что я это я, с этим лучше справится Омут Памяти…
Правда, я прожил столько, что мне понадобились целые комнаты и коридоры памяти. Для таких как я прошлое вечно продолжается, и память у меня – как живая жизнь.
Просто зайдите в дверь, за которой летают лимонные дольки – я оставил бы вам и настоящие, но боюсь, они зачерствеют. Все ненужное вам я постарался запереть и закрыть все двери, прошу, не открывайте их, профессор! Там есть воспоминания о том, что для вас произойдет еще не скоро и что касается вас. Дотронитесь до них и можете сойти с ума от временного парадокса, впрочем, я все еще точно уверен, что вы этого не сделаете. Чтобы вы не сочли это шуткой, хотя и это я тоже знаю – не сочтете, я передаю вам то, что принес из будущего. Эта книга о путешествиях во времени будет издана через пару десятков лет с того дня, как вы получите это письмо.
До сих пор не понимаю, почему, получив ее, вы написали про то, что я должен изменить прошлое, и как узнали про мою теорию с двумя временными линиями и поле аттракторов! Не напиши вы этого, может быть ничего не случилось, а впрочем все равно случилось бы. Нет никаких альтернативных временных линий, Профессор, все просто происходит и происходит правильно. Если я и извлек урок из своей жизни, то он прост – Даже если можешь, ни за что не меняй прошлое. Не превращай вероятность в реальность. Никто не знает, что нас ждет в будущем. Именно потому, что прошлое нельзя изменить, люди и могут продолжать двигаться вперед. Это и есть главный парадокс временных путешествий и он, к сожалению, неразрешим.