– Рванная футболка и пятна алой краски – это ваш костюм?
– У меня проблемы с фантазией, знаете ли, – тоже правда, но под тяжестью его взгляда, давящих стен и нехватки воздуха едва ли я могла вызвать доверие. Меня бросало то в жар, то в холод. Временами сводило желудок.
– Хорошо, – сделав неразборчивую запись в блокноте, следователь пошёл по заготовленному списку. – Когда вы оказались на самой вечеринке, вы видели что-нибудь подозрительное? К примеру, странные личности? Неадекватные действия? Отталкивающая внешность?
Из сухого горла вырвался смешок – я постепенно теряла контроль.
– Вы шутите? Это был Хеллоуин. Там каждый был странный, неадекватный и отталкивающий. Сборище разукрашенных студентов, изрядно выпивших, на любого в пору подумать.
– То есть, вы отрицаете наличие наркотиков у присутствующих?
Задрав голову к потолку, я издала нечто похожее на стон. Моя реакция не понравилась дознавателю.
– Не нужно драмы, Кира. Это моя работа.
– Я не знаю, ясно? – гаркнула я, со звуком положив ладони на стол. – Послушайте, я миллион раз отвечала на все эти вопросы, но могу ответить ещё раз. Нет, я не видела наркотиков на вечеринке. Нет, я не видела, чтобы Никита общался с кем-нибудь из студентов. Нет, я не знаю, кто это мог быть. Нет, это была не я. А если у вас есть подозрения, то арестуйте меня прямо сейчас и закончим с этой каторгой.
Ухмыльнувшись, следователь понимающе покачал головой. Похоже я не единственная, кто показывал ему манеры. Мужчина отказывался принимать во внимание мою усталость, не стал переодеваться в костюм заботливого отца и продолжил выполнять свою работу.
– Я понимаю вашу нервозность, – лукавил он. – Сейчас у вас нелёгкое время. Как вы объясните ту ситуацию, которая происходит сегодня в интернете?
Стрелка часов застыла на месте. Я зыркнула на следователя, как на падальщика, ковыряющегося в моих внутренностях.
– Разве это имеет отношение к делу?
– Всё имеет значение. Вас явно травят. За что?
– Понятия не имею, – я невольно поджала ноги. – В наше время глупая шутка может превратиться в стихийное бедствие, а я проиграла рулетку. Думаете, мне легко говорить об этом, а тем более находиться в уничтожительной обстановке? Была б моя воля, я бы незамедлительно покинула посёлок, но…
– Но на время следствия вам запрещено покидать «Еловую падь», – дополнил мужчина, даже не догадываясь, что это не единственная причина. В наш последний разговор Румянцев был более чем пояснительным: пострадает Руслан.
– Верно, – я спрятала мобильник в карман, на табло котором высвечивалось десяток сообщений от неизвестных мне номеров. – Даже не знаю, что должно произойти, чтобы все об этом забыли. Богачи только сплетнями и питаются.
– А как же ваш парень? Как он относится к этому гнёту?
При упоминании Руслана моё веко задергалось.
– Мы расстались.
– Если верить предыдущим показаниям, то во время вечеринки вы были парой.
– Тот день стал одним из аварийных. Мы поругались.
– По причине?
Я до хруста сжала челюсть, старательно скрывая дрожь в губах.
– По причине его сильного опьянения. И только.
Глубоко вдохнув, мужчина потёр переносицу.
– У меня сорокалетняя практика, Кира. Я могу отличить преступника от свидетеля. Так вот подозрений вы у меня не вызываете. Будьте открыты со мной, – искренне попросил он. – Почему в одночасье от вас отвернулось общество и любимый человек?
– Можно воды? – снова закашлялась я.
#двамесяцаназад
Угрозы Яна остались всего лишь угрозами. После похорон он будто бы растворился; его нет на учёбе, нет в кафе, а аккаунт в Инстаграм покрылся толстым слоем пыли. Я не искала встречи с ним, но постоянно размышляла о его состоянии. Однако, третий понедельник ноября выдался не только холодным, он напомнил мне о Яне и о планах, которые парень и не думал нарушать.