В своей речи при открытии подвергшегося модернизации Совета исламской идеологии 29 сентября 1977 г. Зия-уль-Хак призвал Совет отдать приоритет подготовке доклада по освобождению пакистанской экономики от рибы. Он поручил Совету составить план по созданию беспроцентной экономической системы, а 10 февраля 1979 г. установил срок в 3 года для ликвидации ростовщичества в стране. Ранее, в ноябре 1977 г., Совет назначил группу, состоявшую из специалистов по экономике и банковскому делу, для изучения перспектив исламизации экономики.
В соответствии с задачами, установленными Советом, группа экспертов исследовала вопрос о введении исламских налогов: закята и ‘ушра. Соответствующий доклад был представлен Совету исламской идеологии в марте 1978 г.[433]. В феврале 1979 г. проект ордонанса «О закяте и ‘ушре» был опубликован для публичного обсуждения. При этом правительство не спешило вводить его в действие в полном объеме. Будучи принятым 24 июня 1979 г. в части, касающейся вопросов закята, полностью ордонанс должен был вступить в силу после внесения поправок и специального указания правительства, которое последовало только 20 июня 1980 г. Однако действие положений, касавшихся ‘ушра, было приостановлено до 15 марта 1983 г.
Правительство возлагало на данный закон большие надежды. Государственная казна остро нуждалась в средствах, в том числе и на реализацию неотложных социальных программ. В одном из выступлений президент Зия-уль-Хак заявил: «Они (исламские налоги) позволят через несколько лет кардинально изменить экономику страны… и вскоре в Пакистане не останется ни одного человека, который ляжет спать голодным»[434].
Планировалось, что в течение трех — максимум пяти лет поступления от сбора закята и ‘ушра принесут в бюджет дополнительно около 2,9 млрд рупий (290 млн долл. США)[435].
Однако далеко не все граждане Пакистана были довольны введением закята, особенно, когда выяснилось, что очистительный налог будет сосуществовать со всеми прежними налогами. В стране, где рост уклонения от уплаты налогов всегда был высок, подобная реакция была вполне прогнозируема[436]. Особое недовольство представителей разных слоев вызвало то, что обложению закятом подлежали банковские депозиты, счета, ценные бумаги, акции, продукция горнодобывающей промышленности[437]. Противники данной нормы заявляли, что она идет вразрез с шариатом (по крайней мере, в интерпретации данного вопроса шиитскими и значительным числом суннитских правоведов), требующим, чтобы принудительному обложению закятом подлежало только видимое имущество (амвал захир) в то время, как банковские вклады подпадают под определение скрытого имущества (амвал батин)[438].
В результате в стране в считаные дни наблюдался спад деловой активности, массовое изъятие вкладов из банков, утечка капиталов. Так, только за первый месяц сумма депозитов в шедульных (списочных) банках сократилась на 29 млн рупий[439].
Кроме того, против введения закята в качестве обязательного налога единым фронтом выступили представители различных шиитских течений. Шииты требовали, чтобы закят в их общине собирался не государством, а шиитским духовенством. Только за 2 дня после призыва одного из лидеров общины шиитами было изъято из банков 10 млн рупий (1 млн долларов)[440].
В итоге принятие ордонанса «О закяте и ‘ушре» было отложено, и после долгих консультаций в данный нормативно-правовой акт были внесены поправки, в соответствии с которыми шиитам и другим (несуннитским) течениям было разрешено толковать положения о налогообложении в соответствии с их религиозной традицией. К большому неудовольствию представителей суннитской общины, около ¾ поступлений от закята и ‘ушра должно было направляться в центральный бюджет и лишь ¼ оставаться в местном ведении[441].
Ордонанс предусматривает возможность освобождения того или иного лица от уплаты очистительного налога: «если лицо не считает обязательным выплату закята, руководствуясь своей верой и фикхом, оно может быть освобождено при условии представления в письменном виде в шариатский суд заявления в течение 3 месяцев до истечения срока взимания налога»[442]. Закон имеет и обратную силу. Так, если лицо, считающее, что с него был незаконно взыскан закят, может обжаловать этот вопрос в шариатском суде. Для того чтобы предотвратить лавину исков, в ордонанс «О закяте и ‘ушре» и было введено положение, что тот, чьи требования о неправомерности взимания с него закята будут отклонены судом, должен будет заплатить удвоенный налог — норма довольно сомнительная с точки зрения исламского запрета ростовщичества.
Вместе с тем нельзя не отметить, что положение, предусматривающее возможность пусть и в судебном порядке получить освобождение от уплаты закята косвенно указывает на то, что исламская экономическая модель может выступать для граждан-мусульман как альтернатива, а не как единственно возможная.
15 июля 1980 г., меньше чем через месяц после вступления в силу ордонанса «О закяте и ‘ушре», в Пакистане впервые началось распределение закята. Однако фактически сбор данного налога в провинциях был начат с опозданием, причиной чего послужила элементарная техническая неготовность соответствующих низовых советов по сбору данного налога в соответствии с учрежденной пятиступенчатой системой.
Главным органом, контролирующим сбор, распределение закята и другие вопросы, связанные с очистительным налогом, является Центральный совет по закяту, состоящий из 19 человек (чиновников, богословов, правоведов) во главе с лицом, которое являлось или является судьей Верховного суда Пакистана. Следующее звено представляют провинциальные советы, включающие в среднем 10-12 человек, председатели которых должны быть членами провинциальных верховных судов[443]. Далее следуют окружные и районные советы. И, наконец, для каждого населенного пункта с числом жителей от 1000 до 7000 человек также предусмотрено создание местного совета, состоящего из 9 избираемых членов. Так, в таком бюрократизированном государстве, как Пакистан, была создана еще одна мощная чиновничья структура. (Так, на январь 2002 г. в стране функционировало 39 186 местных комитетов по закяту[444]).
К компетенции указанных советов относится и сбор другого исламского налога — ‘ушра.
Несмотря на то что некоторые мусульманские правоведы считают ‘ушр разновидностью закята, в ордонансе «О закяте и ‘ушре» данный налог рассматривается в качестве самостоятельного. ‘Ушр, введенный пакистанским законом, по целому ряду моментов отличается от ‘ушра, известного классическому мусульманскому праву.
Согласно ордонансу, ‘ушр должен выплачиваться наличными, но если продукцией земледелия являются пшеница и рис, то разрешается выплачивать данный налог натурой. ‘Ушр должен передаваться местному комитету по сбору закята или непосредственно получателям закята.
От уплаты ‘ушра ордонанс освобождает лиц, получающих средства из фонда закята или собирающих с земли менее 948 кг пшеницы или ее зернового эквивалента (нисаб).
Введение ‘ушра также вызвало недовольство как среди мелких и средних земельных собственников и арендаторов, так и среди крупных помещиков. Возмущавшиеся требовали ввести прогрессивную шкалу налогообложения с учетом размеров земельных наделов.
В результате после принятия ордонанса 1980 г. было заявлено, что сбор ‘ушра будет отложен до октября 1980 г., однако и эти сроки не были соблюдены. В первый год после введения ‘ушра (1983–1984) в бюджет было недополучено около 40% средств[445].
Подводя итог, можно выделить следующие существенные негативные аспекты реформ по исламизации налогового сектора в Пакистане:
1) Несоответствие традиционным правилам распределения закята. Значительная часть закята идет в центральный бюджет, а не распределяется на нужды той общины, где он был собран, что не согласуется с классическими исламскими представлениями об очистительном налоге и вызывает недовольство многих граждан.
2) Несознательность налогоплательщиков. На фоне тотального уклонения от уплаты налогов закят и ‘ушр не стали исключением. Многие граждане страны стремятся либо совсем уклониться от уплаты данных налогов, либо получить возможность уплачивать налог в меньшем объеме. В тех же случаях, когда закят выплачивается добровольно с определенных категорий товаров, число неплательщиков еще выше.
3) Невыполнение закятом в Пакистане своей главной функции — ликвидации пропасти между бедными и богатыми. Новые налоги не улучшили, а ухудшили положение большинства мусульман с невысоким уровнем доходов.
4) Отсутствие равноправия налогоплательщиков при взимании закята. Уплата исламских налогов сопровождается неравными условиями для разных категорий налогоплательщиков. Так, состоятельные налогоплательщики получили налоговую льготу: до 15% средств, причитающихся к выплате в качестве закята, они могут потратить на создание семейных благотворительных фондов, что фактически означает контроль этих семей над данной частью налога. Налог должны платить и богатые и бедные, при этом ставка налога — одна и та же, независимо от уровня дохода. Кроме того, лица, которые выплачивают подоходный налог, получили скидку при его уплате и освобождение от уплаты налога на богатство. Крупным землевладельцам — плательщикам ‘ушра — также были предоставлены льготы.
5) Неподготовленность технической базы, архаичная система учета и аудита при сборе исламских налогов создают предпосылки для махинаций со стороны лиц, ответственных за их сбор и распределение.
6) Нехватка квалифицированных кадров, в том числе среди мусульманских богословов. Так, в первые годы реформ правительство вынуждено было, обещая высокое вознаграждение и целый ряд льгот, привлекать в страну мусульманских богословов и правоведов для решения поставленных задач по правовому обеспечению исламских экономических реформ. Однако, учитывая большое количество советов по сбору закята, проблема нехватки профессиональных богословов по-прежнему актуальна.
7) Несознательность лиц, собирающих исламские налоги. Закят зачастую не доходит до получателей: недобросовестное распределение поступивших от закята средств стало в Пакистане притчей во языцех[446].
8) Отсутствие взаимосвязи системы исламских налогов с другими исламскими финансовыми институтами (банками, фондами). Несмотря на то что Зия-уль-Хак поставил целью исламизацию всего финансового сектора, реальные шаги правительства свидетельствовали об отсутствии комплексной программы, которая позволила бы осуществить задуманное. Например, в свете так и не решенной проблемы ликвидации ростовщичества в работе банков вызывает вопросы обложение закятом банковских депозитов.
Параллельно с введением исламских налогов предпринимались меры по исламизации банковского сектора. 10 февраля 1979 г. президент Зия-уль-Хак поручил Совету исламской идеологии в течение трех лет устранить рибу из экономики страны. При Совете была создана группа экспертов, состоявшая из экономистов и специалистов по банковскому делу.
Изучив вопрос о возможности создания беспроцентной экономической системы, эксперты пришли к выводу, что надо осуществлять исламизацию в несколько этапов и начать с 3 организаций, представлявших собой небанковские институты: Корпорации по финансированию жилищного строительства (КФЖС), Инвестиционной корпорации Пакистана (ИКП), Национального инвестиционного треста (НИТ).
В соответствии с планом, представленным Советом правительству, рибу планировалось ликвидировать к декабрю 1981 г.
[433] Еще в начале 1950-х гг. правительством Али-хана была предпринята попытка ввести закят в качестве обязательного налога на законодательном уровне. Был создан специальный комитет, однако результаты его работы не были опубликованы, а сама идея введения очистительного налога не была материализована.
[434] Dawn, 11.02.1979 // цит. по: С. Н. Каменев. Исламизация экономики Пакистана // Ислам и политика.— М., 2001.— С. 389.
[435] Dawn, 13.02.1979 // цит. по: С. Н. Каменев. Указ. соч.— С. 390.
[436] Так, количество лиц, облагавшихся подоходным налогом, составляло в конце XX в. в стране не более 1,4 млн. человек (при населении свыше 150 млн). При этом платят его далеко не все и часто только 50% от необходимой суммы. А в 2002 г. число налогоплательщиков составило лишь 800 тыс. человек. Не лучше обстоит дело с юридическими лицами. Так, в середине 1980-х гг. XX в. лишь 1/5 компании платили налоги // цит. по: Жмуйда И. В. Теневая экономика в Исламской Республике Пакистан // Ислам и общественное развитие в начале XXI века.— М., 2005.— С. 160.
[437] В то же время большинство других активов — таких как депозиты в валюте, имущество корпораций, наличные средства и др. — подлежали обложению закятом на добровольной основе.
[438] Подробнее об этом см.: Беккин Р. Право собственности на природные ресурсы в мусульманском праве (на примере четырех суннитских мазхабов) // Ислам: политика, экономика, право, культура.— М. — СПб, 1999.— Вып. 2.— С. 8-12.
[439] Pakistan Times, 24.06.1979 // Жмуйда И. В. Исламские принципы в экономике Пакистан а// Ислам в странах Ближнего и Среднего Востока.— М., 1982.— С. 162.
[440] Pakistan Times, 25.06.1979; 22.06.1980 // Жмуйда И. В. Исламские принципы в экономике Пакистана // Ислам в странах Ближнего и Среднего Востока.— М., 1982.— С. 162.
[441] По мнению Абу ‘Убайда, все высказывания Пророка свидетельствуют о том, что закят должен распределяться в той местности, где он был собран, — при условии, что там проживают люди, имеющие право на получение средств от очистительного налога. Данную позицию разделяет большинство правоведов и в наши дни (Abu ‘Ubaid. Al Amwal.— Cairo, 1353Н.— Р. 598). Например. Йусуф ал-Карадави считает, что при распределении закята необходимо предоставить преимущественное право на его получение жителям территории, где он был собран (Yusuf Al Qaradawi. Fiqli Al-Zakah.— Beirut, 1980.— Vol. II.— P. 816).
[442] Viewpoint, 21.IX.1980 // цит. по: Жмуйда И. В. Исламские принципы в экономике Пакистана // Ислам в странах Ближнего и Среднего Востока.— М., 1982.— С. 165.
[443] Расходы, связанные с финансированием деятельности Центрального совета по закяту и провинциальных советов, финансируются за счет средств государственного бюджета, а не из фонда закята.
[444] Muhammad Akram Khan. Zakah Accounting and Auditing in Pakistan // Islamic Economic Studies.— 2003.— Vol. 10, No. 2.— Muharram (March).— P. 30.
[445] Жмуйда И. В. Формы и методы исламского кредитования в Пакистане // Ислам и политика.— М., 2001.— С. 410.
[446] См., например: Плешов О. В. Ислам и демократия. Опыт Пакистана.— М., 1996.— С. 110.