Владиміръ Германовичъ!
Меня просили написать Вамъ Ивановцы, пославшіе Вамъ письмо 8-го сентября, о тѣхъ безпорядкахъ, какіе чинятся въ Ивановкѣ полиціей и казаками. Имъ желательно было бы получить отъ Васъ отвѣтъ: получили ли вы ихъ письмо или нѣтъ. Отвѣтъ вашъ многихъ ободритъ и вы этимъ сдѣлаете Ивановцамъ большую услугу, которыя забываются рѣдко. Жизнь въ Ивановкѣ почти безъ возможности. Насилія надъ женщинами, побои, грабежи и воровство безъ числа. 20-го сентября въ Ивановку пріѣзжалъ предводитель дворянства со слѣдователемъ — полковникомъ о побояхъ и воровствѣ, заявленій страшно много, болѣе 30 заявленій не могли выслушать за недостаткомъ времени. Одинъ старикъ, хозяинъ казачьей квартиры, заявилъ, что у него изнасиловали 3-хъ снохъ. Двѣ снохи солдатки — (одинъ сынъ на Дальнемъ Востокѣ, другой на дѣйствительной службѣ), одна замужняя (мужа дома не было).. Взводный, унтеръ и артельщикъ насиловали, казакъ держалъ 5 дѣтишекъ, сложивъ ихъ крестомъ, а остальные казаки (ихъ на квартирѣ всего 20 человѣкъ) держали старика, который бросился было на улицу, желая призвать помощь.
О прочихъ насиліяхъ не заявили, боясь стыда и побоевъ.
Мужиковъ, которые жалуются, казаки бьютъ или офицеръ наказываетъ постоемъ.
Въ общемъ творится что-то ужасное — невозможное — подавляющее. Жить страшно. Ночью крестьяне не спятъ почти, ждутъ побоевъ или воровства, такъ какъ пьяные казаки врываются въ дома и дворы, колотятъ или грозятъ отколотить и воруютъ. Скотину крестьяне сгоняютъ на одинъ дворъ и караулятъ поочереди. Настроеніе подавлено. Желательно сочувствіе и ободреніе, поэтому Ивановцы и ждутъ жадно съ нетерпѣніемъ вашего отвѣта.
Милостивый Государь, г-нъ Танъ!
Быть можетъ, вы забыли, когда пріѣзжали къ намъ въ село Вторую Ивановку. Но у насъ Ивановцевъ останется ваше посещеніе нашего села на долго въ памяти. Во первыхъ мы васъ лично видѣли, что и у многихъ останется нашъ образъ надолго и долго въ памяти. Во вторыхъ читали ваши корреспонденціи и они звучали грустью и тоской. Самый худшей день для Ивановцевъ когда васъ повезли изъ Ивановки арестованнымъ, грусно было смотрѣть на весь народъ, смотревшій вамъ въ слѣдъ. Только одинъ приставъ Сахаровъ былъ веселъ и напущалъ куда ненужно своихъ подвластныхъ казаковъ.
Съ того почти времени мы и переживаемъ нечто ужасное. Вамъ можетъ и извѣстно было или нѣтъ, что вокругъ Ивановки были нападеніе на землѣвладельческіе гурты, и вотъ землевладельцы жаловались губернатору, что это Ивановцы нападаютъ. Въ виду этихъ жалобъ 20 іюля и пріѣзжалъ къ намъ въ Ивановку губернаторъ съ 100-ю казаковъ, прожилъ два дня, но ничего не разслѣдовалъ и уѣхалъ, оставилъ въ нашемъ селѣ 100 казаковъ при офицерѣ и 8 стражниковъ при приставѣ Посподовѣ который и проявилъ полнейшій произволъ.
Вотъ съ этихъ поръ и засвистали по мужичьимъ спинамъ и головамъ нагайкой. Бьютъ Ивановцевъ бьютъ и проѣзжихъ и кто подъ руку подвернется картину избіенія мы не можемъ описать а она равна будетъ, какъ описалъ г. Дорошевичъ на островѣ Сахалинѣ только разьвѣ съ тою разницей, что тамъ били по извесному месту тела, или были произшествія въ римѣ, на турнирахъ когда выводили на арену разъяреннаго тигра или быка и пущяли на человѣка, точно такъ и здесь. Напьется надзиратель водки разъярится и кинется на арестованнаго какъ тигръ виновенъ или нѣтъ арестованный ему все равно бьетъ гдѣ попало и чѣмъ попало когтями за лицо кулаками по ребрамъ нагайками а если оторвется нагайка отъ рукоятки то пинками. Сейчасъ надзиратель другой Штопель но онъ еще звѣрее того. Избили людей одинокихъ, и у которыхъ по 4–5 человѣкъ дѣтѣй и бросаютъ изувеченныхъ прежде въ полицейское управленіе а потомъ въ тюрьму безъ всякой медицинской помощи.
И вотъ когда вы были у насъ въ Ивановкѣ, Ивановцы приходили посмотрѣть васъ, какъ человѣка-писателя, но полиція приписала ваше посещеніе и наше собраніе къ незаконному сборищу и переписала много мужиковъ, бабъ и девокъ. И грозитъ всѣмъ администротивный арестъ конечно неисключая и васъ съ Ѳеологовымъ.
Если это сбудется попророчеству полиціи, то некоторые дома останутся безъ людей пустовать, приходится заколотить окна и двери, а скотину пустить на подножный снѣгъ.
Еще полиція грозитъ нашему селу, что семей 150 вышлютъ изъ Ивановки вовсе на поселеніе въ разные места. И вотъ по избіенію вышеупомянутыхъ лицъ сколько мы не жаловались, но они ни откого защиты намъ нѣтъ и мы вспомнили русскую пословицу до Бога высоко, а до царя далеко, а большое наше начальство отдало насъ на произволъ Надзирателямъ, казакамъ, ябедникамъ и доносчикамъ имъ всемъ вѣра, что кто ни скажетъ, а мы чего не говоримъ, намъ нечего не вѣрятъ.
И вотъ мы Ивановцы 30 Августа сего года написали приговоръ къ Губернатору объ всехъ обидахъ, которые произнесли намъ казаки, и приставъ въ приговорѣ вы усмотрите подробно хотя приговоръ и написали но зверство не прекращается. Приговоръ этотъ прилагаемъ къ этому письму.
Копія.
1905 года, августа 30 дня, мы нижеподписавшіеся, состоящіе въ вѣдѣніи г. Земскаго Начальника 9 участка, бывшіе удѣльные крестьяне, Саратовской губерніи, Балашовскаго уѣзда, Ивановской 2-й волости, Ивановскаго 2-го сельскаго общества, въ которомъ ревизскихъ душъ 572 и домохозяевъ имѣющихъ право голоса на сходѣ 230. Сходъ былъ созванъ нашимъ сельскимъ старостою г. Дудинымъ и вмѣстѣ съ нимъ находилось 178 домохозяевъ, на которомъ составили настоящій приговоръ въ слѣдующемъ:
Пун. 4). Въ нашемъ селѣ Ивановкѣ 2-й, по распоряженію г-на Саратовскаго губернатора съ 21-го іюля сего года поставлена охрана изъ полусотни казаковъ 7-го Оренбургскаго полка, для водворенія тишины и спокойствія въ окружности. Вслѣдствіе чего охрана казаковъ производитъ сама безпорядки, о чемъ было сего числа предъявлено на Сельскомъ сходѣ крестьянами нашего общества объ обидѣ ихъ казаками изъ означенной охраны; а именно: Степанъ Павловъ Именновъ заявилъ, что казаки днемъ его дочь Марію, 16 лѣтъ, изстегали плетью. Николай Васильевъ Митянинъ 75 лѣтъ заявилъ, что его самого днемъ, въ домѣ крестьянина Михаила Ѳедорова Осипова, казаки, находящіеся у него на квартирѣ, изстегали плетью до 50 ударовъ. Илья Быковъ заявилъ, что въ томъ же домѣ ему нанесли плетью до 50 ударовъ ни за что. Фитей Теишинъ заявилъ, что у него ночью казаки украли 4 рубашки ситцевыхъ и 4-ро шароваръ. Артемъ Никуловъ заявилъ, что у него также ночью украли казаки съ вѣшалки со двора 4 рубашки мужскихъ. Пантелей Семеновъ Колядовъ заявилъ, что казаки у него украли ночью двѣ копны ржи въ снопахъ изъ скирда и въ дополненіе къ сему и его у его же дома вечеромъ избили плетью ни за что. Кузьма Ефимовъ Дудниковъ заявилъ, что у него расхищено казаками два воза сѣна и украденъ одинъ гусь, и кромѣ того, днемъ рубили шашками ветлы на огородѣ, ради потѣхи. Наумъ Кузнецовъ заявилъ, что къ нему въ домъ явились казаки въ его отсутствіе, начали требовать водки и разнаго угощенія съ угрозами, отчего все его семейство изъ дому разбѣжалось. Матвѣй Зубревъ заявилъ, что у него ночью казаки разбили два окна вдребезги, не зная за что, Яковъ Ѳедоровъ Семикинъ 2-й заявилъ, что у него казаки ночью съ разъѣзда, украли одну свинью. Дементій Родіоновъ Орловъ заявилъ, что у него казаки, стоящіе на посту, расхитили два воза яровой соломы. Силантій Гавр. Кузнецовъ заявилъ, что казаки ночью забрались къ нему въ домъ и подъ угрозою разогнали все его семейство изъ дому и у сосѣда Назара Блинова украли 5 горшковъ молока изъ погреба. Петръ Кузнецовъ заявилъ, что 4 казака зашли къ нему на огородъ для похищенія корма днемъ, но имъ не удалось украсть, а ночью вытащили всѣ сани съ огорода и разставили на переулкѣ. Карпъ Дудниковъ заявилъ, что у него съ огорода ночью похищено изъ скирда 50 сноповъ овса. Павелъ Бѣляевъ заявилъ, что казаки днемъ забрались къ нему въ домъ, начали бить его цѣпную собаку, которая оторвалась и убѣжала и напугала его дѣтей. Тимофей Ивановъ Блиновъ 2-й заявилъ, что у него ночью украли 10 мѣръ ячменя и балаганъ, который они и возвратили обратно. Гаврилъ Ивановъ Колотовкинъ заявилъ, что у него казак расхитили 50 сноп. овса, 25 сноп. пшеницы и 70 сноп. ржи. Сергѣй Чирсковъ заявилъ, что у него казаки расхитили два воза мякины. Иванъ Яковлевичъ Семикинъ 2-й заявилъ, что у него изъ скирда похищено 50 сноп. ржи, а также похищены у разныхъ лицъ гуси и овцы. Всѣ означенныя похищенія казаки производили самоуправно. Кромѣ сего изложеннаго, находящійся при охранѣ Полицейскій Надзиратель, производящій дознаніе, допрашиваетъ крестьянъ у себя на квартирѣ, бьетъ таковыхъ нагайкою, гдѣ попало, и дозволяетъ производить то же истязаніе казакамъ, такъ что въ числѣ арестованныхъ ранѣе сего 13 челов., всѣ были избиты нагайками и двоихъ Антона Орлова и Андрея Бѣляева, арестованныхъ послѣ избили нагайками до полусмерти, которые пріобщены священникомъ Святыхъ Таинъ и осмотрѣны врачомъ, препровождены 30 августа въ тюрьму. Командиръ, находящійся при охранѣ полусотни казаковъ, за казаками вовсе не смотритъ, которые пьянствуютъ, каждодневно производятъ разные грабежи и насилія, ходятъ по селу днемъ и ночью, какъ безпастушная скотина и наказываютъ крестьянъ безвинно нагайками. И кромѣ всего изложеннаго, крестьянинъ Николай Ѳедоровъ Дудниковъ, Георгіевскій кавалеръ, честнаго поведенія, 28 августа сего года со схода съ прочими крестьянами былъ уполномоченъ къ надзирателю съ объясненіемъ, чтобы тотъ прекратилъ производящіеся насилія и грабежи казаками. И вотъ послѣ сего 29-го августа, крестьянинъ Н. Ѳ. Дудниковъ оказался убитымъ казаками въ 2 часа дня, въ домѣ крестьянина Василія Григорьева Семикина, за то, что онъ претендовалъ противъ грабежа казаками.
Въ виду происходящихъ безпорядковъ производимыхъ казаками при охранѣ, со стороны общества можетъ возникнуть противъ казаковъ оборонительное положеніе и произойти нежелательное для общества происшествіе.
Постановили просить Господина Саратовскаго Губернатора казачій постой и охрану по случаю производимыхъ казаками безпорядковъ удалить изъ нашего общества, виновныхъ казаковъ производившихъ безпорядки предать суду и водворить въ нашемъ обществѣ порядокъ, тишину и спокойствіе.
Въ виду производимыхъ безпорядковъ казаками по доставленію фуража для оныхъ казаковъ, подводы отъ общества прекратить, дровъ для варки имъ пищи не доставлять впредь до распоряженія. Господина Саратовскаго Губернатора при производствѣ дознанія виновныхъ просимъ, чтобы дознаніе производилось въ нашемъ волостномъ правленіи.
КРЕСТЬЯНСКІЙ СОЮЗЪ
Первый Крестьянский Съѣздъ в Москвѣ
— Тогда явился земскій начальникъ, собралъ черную сотню, мелкихъ богачей и старшину. Послали доношеніе, куда слѣдуетъ. Потомъ созвалъ сельскій сходъ, говоритъ прямо: «Если попадутся вамъ братья Мазуренки, избейте ихъ!» — Тутъ зашумѣли: «За что?» — «Цыцъ! Молчать, не разговаривать!»
Между тѣмъ, по округѣ пошелъ слухъ, стали къ намъ являться люди изъ разныхъ волостей. — «Просятъ васъ покорно пріѣхать приговоръ писать!» — И вездѣ постановляли тоже о землѣ и о собраніи народныхъ представителей…
Засѣданіе крестьянскаго съѣзда происходитъ подъ Москвой, въ сельской мѣстности. Участвуютъ больше ста делегатовъ изъ двадцати пяти русскихъ губерній. Большая часть — великороссы, есть бѣлоруссы и хохлы. Инородцевъ нѣтъ ни одного. Есть нѣсколько газетныхъ корреспондентовъ, секретарей и пр.
Мѣстомъ засѣданія служитъ большой старый сарай, укромно расположенный въ сторонѣ отъ дороги. Несмотря на полтораста присутствующихъ, въ сараѣ полная тишина. Публика слушаетъ докладъ съ напряженнымъ вниманіемъ. Многіе встали съ мѣста и подошли къ самому столу. Другіе сидятъ на импровизированныхъ скамьяхъ изъ досокъ, положенныхъ на чурбаны и кое-какъ прибитыхъ гвоздями. Огромное большинство въ высокихъ сапогахъ, поддевкахъ и косовороткахъ. У многихъ одежда совсѣмъ старая, въ заплаткахъ. Руки у всѣхъ обросли мозолями и тверды, какъ желѣзо. Щеки обвѣтрены и шеи сожжены отъ работы подъ солнцемъ и открытымъ небомъ. Мѣстами встрѣчаются славныя молодыя лица, открытые взгляды, напоминающіе учащуюся молодежь. Но у большинства широкія бороды, часто подернутыя просѣдью, глаза у нихъ суровые и лобъ въ морщинахъ. Все молчатъ и слушаютъ, какъ въ церкви. И, несмотря на убогую обстановку, собраніе дышитъ какой-то особой торжественностью, и высокая кровля сарая, прорѣзанная въ разныхъ направленіяхъ тонкими стропилами, похожа на острый куполъ готическаго храма.
— Тогда пріѣхалъ непремѣнный членъ, — продолжаетъ ораторъ, — собралъ выборныхъ отъ всѣхъ десяти волостей на нашей сельской площади «для усовершенствованія приговоровъ». — «Пишите, — говоритъ, — только о мѣстныхъ нуждахъ, напримѣръ, о прирѣзкѣ выгона. Не вступайтесь въ высокія дѣла»!..
— Не надо!.. — Чернобородый мужикъ, стоящій въ переднемъ ряду, неожиданно вмѣшивается въ рѣчь оратора. У него голая грудь, огромная мохнатая голова. Рукава у него засучены, какъ будто бы онъ приготовился къ какой-то спѣшной работѣ. И глядя на него, я вспоминаю крылатое слово одного моего знакомца изъ саратовскихъ урядниковъ: «Кудлатые заворошились…»
— Мѣстныя нужды было прежде обсуждать, — заявляетъ чернобородый. — Теперь не время. Намъ, быть можетъ, больнѣе, что наше отечество гибнетъ, чѣмъ имъ… Пропадаетъ оно и дома, и на полѣ… ѣздятъ на насъ, душатъ, обдираютъ, какъ бѣлку, истязуютъ невинныхъ людей!..
Голосъ у чернобородаго запальчивый, съ надрывомъ, глаза горятъ мрачнымъ огнемъ. Гдѣ я видѣлъ эту зловѣщую фигуру? И вдругъ мнѣ вспоминается парижскій Салонъ, большое полотно молодого художника Лафорта: толпа идетъ въ лохмотьяхъ и шерстяныхъ колпакахъ, босикомъ, или въ деревянныхъ лаптяхъ. У всѣхъ колья, косы, желѣзныя палки. Впереди огромная чернобородая фигура съ желѣзными вилами въ рукахъ. И на вилахъ болтается какой-то ужасный, безформенный, кровавый лоскутъ…
— Двадцать пять приговоровъ, — продолжаетъ докладчикъ и поднимаетъ со стола пачку сѣрыхъ документовъ. — Сколько тысячъ подписей, а скрѣплены печатями. Люди приходили слишкомъ за 60 верстъ. А то бѣгутъ съ косовицы, по дорогѣ рѣка. Обходить греблю далеко и некогда. Вотъ они скинутъ одежду и переплывутъ на нашу сторону. Въ чемъ мать родила, приходятъ подписываться.