Предисловие
Удивительная история Само — купца, ставшего бесстрашным воином и непобедимым полководцем, сокрушившим войска Аварского каганата и Франкского королевства, перед которыми трепетали многие народы; иноземца, ставшего славянским князем и всю жизнь верой и правдой достойно служившего своему новому народу и своей новой родине, мало кого оставляет равнодушным.
Кем был Само по происхождению и как ему удалось вокняжиться у славян? Где именно находилась возглавленная им славянская «держава»? Каково её влияние на развитие славянского мира и есть ли связь между ней и последующими славянскими государствами? В чём были причины выдающихся военных успехов славян под руководством Само и какие они имели последствия для самих славян, а также для франков и аваров? Эти и многие другие вопросы, вытекающие из относительно кратких и во многом загадочных сообщений франкской «Хроники Фредегара» (сер. VII в.) вот уже более двухсот лет находятся в центре внимания славистов.
Отметим четыре ключевые, на наш взгляд, вехи в истории научного изучения «державы» Само.
В Чехии, ставшей первым центром славянского возрождения XVIII–XIX вв., местом становления и развития славистики, к истории Само обратилась плеяда ведущих учёных той поры. В трудах Франтишека Мартина Пельцеля (1734–1801), Франтишека Палацкого (1798–1876), Павла Йозефа Шафарика (1795–1861) было убедительно показано, что «государство» Само было органической частью историко-культурного и социально-политического развития славянского мира, его важным этапом, что Само был по своему положению обычным славянским князем, причём он мог происходить из славянских земель, находившихся под властью франков[1], и подобно другим славянским князьям, проводил политику, отвечающую национальным интересам растущего и развивающегося славянского мира, противостоящего с одной стороны агрессии германцев с запада, а с другой — натиску степняков с юго-востока. Бескомпромиссная борьба Само с аварами и франками, победы над ними, одержанные под его руководством, обеспечили среднеевропейским славянам возможность расширения своего земледельческого ареала и создали условия для дальнейшего поступательного развития славянской экономики, политики и культуры. «Державу» Само чешские учёные помещали на территории позднейшей Чехии, а в её создателях видели предков чехов[2].
В 1928 г. вышла работа финского слависта Иосифа Юлиуса Микколы (1866–1946), посвящённая Само и его «государству». Будучи языковедом, И.Ю. Миккола сосредоточился преимущественно на лингвистических вопросах. Учёный сформулировал интересную гипотезу, позволившую выйти за рамки «славяно-германской» альтернативы происхождения Само: указав, что его имя является не германским, а кельтским, И.Ю. Миккола заключил, что Само по происхождению был галло-римлянином из района города Санс в Северной Галлии. Название города Вогастисбурк (Wogastisburc), у стен которого славяне нанесли поражение франкскому войску, исследователь интерпретировал как германскую передачу славянского *Uogastb gradb (название, производное от славянского имени *Ugostb / *Uogostb), наиболее точным соответствием которому является Угошть (Úhošť) в Чехии[3].
В 1949 году увидела свет капитальная монография польского историка Герарда Лябуды (1916–2010) под названием «Первое славянское государство. Государство Само». По степени основательности проработки источниковедческих, историографических и исторических проблем, связанных с «державой» Само, работы Г. Лябуды остаётся непревзойдённой по сей день.
Учёный поддержал и основательно развил гипотезу И.Ю. Микколы о галло-римском происхождении Само, отметив, что принятое в «Хронике Фредегара» словоупотребление таково, что её определение Samo natione Francos[4], означает лишь то, что Само происходил из государства франков, население которого было полиэтничным, что торговля в государстве Меровингов находилась преимущественно под контролем галло — римлян, а Христианство в Галлии ещё не пустило глубоких корней, что объясняет лёгкость, с которой Само, оказавшись в стране славян, вернулся к язычеству. После работы Г. Лябуды версия о галло-римском происхождении Само стала в науке преобладающей.
Г. Лябуда подробно охарактеризовал внешнеполитический контекст возникновения «державы» Само, её внутреннюю организацию, роль в истории славянского мира и т. д., рассматривая её в качестве социально-политического предшественника первых западнославянских государств[5].
На рубеже 70–80-х гг. вышел ряд работ немецкого слависта Хенриха Кунстманна (1923–2009), посвящённых Само и его «державе». Учёный сформулировал ряд оригинальных нестандартных гипотез: что «Само» — не имя, а часть титула славянского правителя, ошибочно превращённого франками в антропоним (*samъ — «единовластный»), что происходил он из славянско-германского пограничья в районе Заальгау и был потомком первых франкских колонистов, поселившихся здесь на рубеже VI–VII вв., что ядро политии Само находилось на крайнем западе славянского мира в районе Верхнего Майна[6]. Не все положения Х. Кунстманна могут быть приняты, но его работы стимулировали развитие дискуссии вокруг «государства» Само и позволили вывести обсуждение связанных с ним вопросов на новый уровень.
В то время как в чешской, словацкой, польской, немецкой, словенской науке изучение «державы» Само имеет богатую традицию, в России она, к сожалению, остаётся на периферии научных исследований. Обычно российские учёные уделяют «государству» Само некоторое внимание лишь в общих работах, посвящённых истории средневековых славян[7].
Можно назвать только две серьёзные работы российских учёных, специально посвящённые Само.
В 1943 г. увидела свет статья известного российского и советского медиевиста Николая Павловича Грацианского (1886–1945), в которой был дан русский перевод ключевых фрагментов «Хроники Фредегара», посвящённых Само, и проведён их обстоятельный критический анализ. Н.П. Грацианский показал, что недопустимо наивно-потребительское восприятие рассказов Фредегара об аваро-славянских отношениях, о происхождении Само, о войне славян с франками, т. к. за ними стоит определённая политико-идеологическая позиция франкского автора, равно как открытым остаётся вопрос о степени его предметной информированности. Только критический анализ источника в сопоставлении со всей совокупностью сведений, которыми располагает наука, способен, по мнению Н.П. Грацианского, пролить свет на реальную историю «державы» Само на территории позднейшей Чехии и соседних с ней регионов.
Присоединившись к гипотезе чешских учёных Ф.М. Пельцеля, Ф. Палацкого и П.И. Шафарика о славянском происхождении Само, и отметив, что «союз славянских племён, возглавляемый Само, при господстве родовых отношений и отсутствии крепкой внутренней связи между отдельными кровными объединениями славян мог быть только временным союзом, вызванным условиями напряжённой борьбы с враждебными соседями», Н.П. Грацианский, тем не менее, констатировал: «Однако, государство Само при своём сравнительно кратковременном существовании сыграло огромную роль в истории части южных и особенно, западных славян: оно освободило их от аварского ига, отразило натиск франков и германцев на славянские земли, и открыло путь к экспансии славян за Салу, в Тюрингию, и юго-западнее — во Франконию, к Майну… Славяне, объединённые Само, не только проявили свойственную им воинственность, но и обнаружили выдающиеся организаторские способности, благодаря которым они сумели нанести сокрушительные удары аварам и соединённым силам германских племён, возглавляемых франками. Время Само навеки останется блестящей страницей в истории многовековой борьбы славян за свою самобытность и независимость»[8].
В 1995 г. в рамках второго тома «Свода древнейших письменных известий о славянах» вышел перевод на русский язык всех фрагментов «Хроники Фредегара», повествующих о славянах и Само, с обстоятельными историко-филологическими комментариями В.К. Ронина, в которых были рассмотрены ключевые проблемы изучения «государства» Само. В целом В.К. Ронин следует за наблюдениями и выводами И.Ю. Микколы и Г. Лябуды, присоединяясь к гипотезе о галло-римском происхождении Само[9].
В нашей работе анализируются источники, повествующие о Само и его «государстве» (в том числе в Приложении впервые на русском языке публикуются переводы фрагментов из «Деяний Дагоберта I» и «Обращения баварцев и карантанцев», повествующие о Само и его «державе»). Нами будут рассмотрены: проблема происхождения Само, обстоятельства его вокняжения у славян, социально-политическая организация его «державы» и вопрос о локализации её ядра, историческое значение «государства» Само, победы которого над аварами ослабили давление кочевников на центральноевропейских славян, а поражения, нанесённые франкам, на многие десятилетия остановили франкский натиск на славянские земли и позволили им стабильно развиваться в течении долгого времени, что привело к созданию Карантании, Великой Моравии, а затем и Древнечешского государства.
Когда я заканчивал написание данной работы, 27 июня 2019 года пришла трагическая весть о смерти выдающегося историка Древней Руси, члена-корреспондента РАН, с 1993 по 2010 г. директора Института Российской истории РАН, Андрея Николаевича Сахарова (1930–2019). А.Н. Сахаров был автором таких фундаментальных работ как «Русская деревня XVII в. (по материалам патриаршего хозяйства)» (М., 1966), «Дипломатия Древней Руси: IX — первая половина X вв.» (М., 1980), «Дипломатия Святослава» (М., 1982, 1991), «Россия: Народ. Правители. Цивилизация» (М., 2004), «Русь на путях к Третьему Риму» (М., 2010), «Исторические обретения на рубеже XXI века: очерки» (М., 2011) и т. д.
Моё увлечение древнеславянской и древнерусской историей началось с прочитанной в детстве популярной книги А.Н. Сахарова «Мы от рода русского… Рождение русской дипломатии» (Л., 1986). Эта замечательная ярко написанная книга определила мою будущую профессию историка-слависта.
К сожалению, лично мне довелось пообщаться с Андреем Николаевичем всего два раза, в 2010 г., сначала в Москве на конкурсе молодых историков «Наследие предков — молодым», где он возглавлял жюри и присудил моей работе «К вопросу об отражении проживания славян в Среднем Поволжье в I тыс. н. э. в письменных источниках» первое место, что очень много значило для меня, а потом в Санкт-Петербурге на конференции «Начала Русского мира», посвящённой 1150-летию исторического первого похода русов на Константинополь, ознаменовавшего становление Руси на международной арене (Начала 2011).
Память о нём навсегда останется у меня, а его работы по праву входят в золотой фонд науки о Древней Руси.
Учитывая интерес А.Н. Сахарова к истории славян VI–VII вв., времени Само, его изучение процессов становления в это время славянской дипломатической практики[10], я решил посвятить эту книгу его памяти.
Глава I
Источники сведений о Само и его «державе»
(1) «Хроника Фредегара». Ок. 660 г. во Франкском государстве было закончено написание исторического произведения, которое условно именуется «Хроникой Фредегара». Оригинал «Хроники Фредегара» не сохранился.
Известно тридцать четыре списка «Хроники Фредегара», объединяемые исследователями в пять групп[11]. Древнейшим и наиболее близким к оригиналу является Парижский список (хранится в Национальной библиотеке Франции; Latin 10910[12]), который также именуется «Клермонским манускриптом», поскольку ранее он принадлежал библиотеке Клермонского коллежа; одно время им владел французский богослов, церковный историк и писатель, иезуит Жак Сирмон (1559–1651); в 1771 г. рукопись была передана в библиотеку Людовика XV (1715–1774).
Парижский список датируется началом VIII в. и был создан монахом по имени Луцерий (Lvcerios). В своём колофоне Луцерий сообщает, что переписал «Хронику Фредегара» на четвёртом году правления Дагоберта III (711–715) (qvarto Dagoberto rignante), т. е. в 714/715 г.[13]. Место, где Луцерий работал над перепиской «Хроники» достоверно неизвестно. Существуют гипотезы, что это могло быть где-то в Бургундии[14] или в австразийском Меце[15]. Первая гипотеза выглядит предпочтительной, поскольку списки «Хроники Фредегара», созданные в Австразии, не связаны с Парижским и восходят к другому протографу[16].
В 1885 г. Парижский список был дипломатически издан французским историком Г. Моно[17], а затем положен в основу издания «Хроники Фредегара» Б. Круша, вышедшего в серии «Monumenta Germaniae Historica»[18]. В 2017 г. Парижский список был фототипически выложен во Всемирной цифровой библиотеке[19].
Остальные списки «Хроники Фредегара» не связанны с Парижским и преимущественно были созданы в Австразии[20] в период с начала IX в. на основе некоего протографа, возможно, конца VIII в.[21]. В Австразии «Хроника Фредегара» была продолжена и в итоге её продолжение было доведено до 768 г.
Имя автора «Хроники Фредегара» достоверно неизвестно, т. к. его нет ни в одной из сохранившихся рукописей. Имя Фредегар, которое, действительно, существовало в эпохи Меровингов и Каролингов[22], было в качестве имени автора данного произведения дважды указано в XVI в.
1) На полях рукописи XI в. № 706 из муниципальной библиотеки Сент-Омера[23], включающей «Хронику Фредегара» и её продолжение до 739 г.[24], в том месте, где начинается четвёртая книга «Хроники» (лист 118), читается глосса, внесённая ок. 1500 г.: Hic videtur esse continuator divi Gregorii Turonensis ex praefatione («Из предисловия следует, что он продолжатель божественного Григория Турского»), которая была неким анонимом в середине — второй половине XVI в. дополнена словами: Putemque esse Fredegarium archidiaconum («Полагаю, что это архидиакон Фредегар»).
2) В «Собрании галльских и французских древностей» (Recueil des Antiquités gauloises et frangaises) французского историка и гуманиста Клода Фоше (1530–1602), вышедшего в Париже в 1579 г., автор «Хроники» указан как «Фредегар» (во французской форме — Frédégaire).
[1] Чешские историки жёстко отстаивали именно славянское этническое происхождение Само, что было вызвано контекстом развития историографии: в то время в немецкой и австрийской науке были популярны вненаучные политизированные идеи о некоей «исторической неполноценности» славян, которые должны повиноваться германцам, для чего подбирались тенденциозно трактуемые «исторические» аргументы, одним из которых было возможное германское (франкское) происхождение Само: «Германское господство над славянами воспринималось немцами как «естественно-исторический факт», как будто подтверждаемый самим существованием «лоскутной» империи Габсбургов… Развивалась «германская» традиция в осмыслении этого сюжета (о Само — М. Ж.), представленная многочисленными общими и специализированными работами по истории Чехии и смежных земель, написанными преимущественно немцами на немецком языке. Таковы, например, «История Баварцев» К. Маннерта, «Австрийская история до исхода тринадцатого столетия» М. Бюдингера, «История богемцев и мораван до прекращения династии Пржемысловичей» Б. Бретгольца, а также популярная «История чешского королевства» В.В. Томека — представителя консервативного австрофильского направления в чешской историографии. Общим для всех этих работ является некритичное отношение к реляциям Фредегара и особенное доверие к сообщению хрониста о происхождении Само. Предельно откровенно «германский» подход к этому вопросу был изложен накануне Первой мировой войны австрийским ученым Т. Пейскером в статье «Экспансия славян», помещённой во втором томе «Кембриджской средневековой истории». Рассматривая происхождение Само, историк обнаруживает откровенно шовинистические взгляды, признавая германское господство единственным структурирующим элементом в славянском мире. Историк бездоказательно заявляет, что, в отличие от германских племён, обширная славянская экспансия не даёт героических имён, а те, что приведены византийскими источниками, суть германцы или «алтайские завоеватели» (Altaian conquerors)» (Попов 2007). Подобные взгляды на славян, исключающие их самостоятельное историческое развитие, не стали достоянием историографии, а продолжили жить дальше. Так, уже в середине XX в. Х. Пройдель считал центральноевропейских славян зависимыми от восточных германцев, которым славяне, якобы обязаны своим развитием, и в соответствующем ключе рассматривал историю Само, как германца, будто бы заложившего у славян основы цивилизации и культуры (Preidel 1957: 83, 203–206); О. Прицак в 80-е гг. рассматривал славян в качестве не народа, а особого слоя воинов-рабов в Аварском каганате, обязанного своим появлением этой кочевой политии (Pritsak 1983: 353–435); Ф. Курта в начале XXI в. высказал идею о «создании» славян византийцами, франками и аварами (Curta 2001).
[2] Pelcel 1779: 24–30; Palacký 1830: 387–413; Шафарик 1848: 225–232.
[3] Mikkola 1928: 77–97.
[4] Fred. IV. 48.
[5] Labuda 1949.
[6] Kunstmann 1979: 1–21; 1980: 171–177; 1980a: 293–313; 1981: 67–101.
[7] Державин 1946: 165–166; Седов 1995: 132–133; 2002: 243–245; Свердлов 1997: 50–51; Алексеев 2009: 240–243; Назин 2017: 156–165.
[8] Грацианский 1943: 41–47.
[9] Ронин 1995: 364–397.
[10] Сахаров 1975: 133–141; 1980: 22–25; 1986: 15–34.
[11] Krusch 1882: 421–516; Monumenta 1888: 9–18; Wallace-Hadrill 1958: 527–550; Kusternig 1982: 36–37; Collins 2007: 55–75, 96–130.
[12] Страница Парижского списка «Хроники Фредегара» на сайте Национальной библиотеки Франции: https://archivesetmanuscrits.bnf,fr/ark:/12148/cc72579m (дата обращения — 02.03.2019).
[13] Monod 1885: 180.
[14] Wallace-Hadrill 1958: 527.
[15] Ронин 1995: 366.
[16] Wallace-Hadrill 1958: 527–528.
[17] Monod 1885.
[18] Monumenta 1888: 1–193.
[19] Chronicle of Fredegar 2017.
[20] Австразия — северо-восточная часть франкского государства Меровингов. Занимала территорию в бассейнах Мааса и Мозеля, а также области к востоку от Рейна. Столица — город Мец (периодически также Реймс). В VI–VII вв. Австразия временами обособлялась в самостоятельное королевство, управляемое своими королями и майордомами. Нейстрия — северо-западная часть франкского государства Меровингов. Занимала области между Шельдой и Луарой. Столица — город Лютеция (Париж). В VI–VII вв. неоднократно обособлялась в самостоятельное королевство, как и северо-восточная область державы франков, Австразия.
[21] Wallace-Hadrill 1958: 527–528.
[22] Collins 2007: 16; Шмидт 2015: 9.
[23] Страница Манускрипта № 706 на сайте Сент-Омерской библиотеки: https://www.bibliotheque-agglo-stomer.fr/recherche/viewnotice/expressionRecherche/706/tri/%2A/clef/MANUSCRIT706-PRISESDEVUEREALISEES-HONGJ—5/id/2682370 (дата обращения — 02.03.2019).
[24] Описание рукописи см.: Pier 1840: 9–14