– А это точно не опасно? – подал голос Холстен, но Карст уже переправлял им на экраны картинки.
Дрон двигался над сплошным лесным пологом – невероятным растительным богатством, в котором им отказали.
А потом точка зрения стала опускаться: Карст направил дрона вниз, штопором ввинчивая в просвет между деревьями, аккуратно проводя по лабиринту ветвей. Открывшийся перед ними мир потрясал: сводчатый лесной собор, затененный сплетающимися наверху ветвями, – словно зеленое небо, поддерживаемое колоннами древесных стволов. Дрон скользил по этому громадному, похожему на пещеру пространству на равном удалении от почвы и крон.
Лица экипажа «Гильгамеша» отражали зависть и горечь от созерцания этого запретного наследия, рая, созданного не для человека.
– Что это впереди? – спросила Лейн.
– Ничего не определяется. Просто визуальный глюк, – ответил Карст, а потом вдруг картинка быстро качнулась и беспорядочно закружилась на месте в бесполезной инерции.
Карст выругался и стремительно заработал пальцами, пытаясь отправить новые инструкции, но дрон словно зацепился за что-то невидимое… или почти невидимое. На дергающейся и вращающейся картинке Холстен видел только какие-то отблески в воздухе.
Все произошло очень быстро. Только что они смотрели на пустое пространство впереди, куда дрона решительно не допускали, а в следующий момент экран заслонила громадная, похожая на руку тень. Они на мгновение увидели множество широко расставленных щетинистых лап, а потом два клыка, похожие на изогнутые крючья, яростно устремились к камере, стремительно и свирепо. После второго удара картинка погасла, сменившись помехами.
Долгое время никто ничего не говорил. Некоторые, в том числе и Холстен, просто уставились на мертвые экраны. Вайтес застыла неподвижно, и только в уголке рта отчаянно билась жилка. Лейн прокручивала последние секунды изображения, анализируя их.
– Исходя из размеров дрона и установки камеры эта штука была длиной около метра, – потрясенно проговорила она наконец.
– Это никакая не гребаная обезьяна! – буркнул Карст.
Позади самого «Гильгамеша» зеленый мир и вращающийся вокруг него страж исчезали, оставляя экипаж корабля-ковчега со смешанными чувствами… в лучшем случае.
3. Война
3.1 Бесцеремонное пробуждение
Его выкинуло в сознание в тесной стазисной камере с мыслью: «Разве я уже так не делал?» Вопрос встал перед ним задолго до того, как он вспомнил собственное имя. «Холстен Мейсон. Звучит знакомо».
Понимание приходило фрагментами, словно он отмечал галочками список проверки.
«…с Лейн…
…зеленая планета…
…Имперский С…
…Желаю ли я говорить с Элизой?..
…доктор Аврана Керн…
…колония на спутнике…
Колония на спутнике!»
И он окончательно пришел в себя в полной уверенности, что его собираются отправить в колонию, в эту замерзшую пустыню с превратившейся в твердое вещество атмосферой, которую Фрай Гюин назначил первой попыткой человечества создать новый дом. Гюин никогда Холстена не любил. Он больше Гюину не нужен. Его будят, чтобы отправить в колонию.
«Нет…»
Зачем было его будить до отправки? Какой вклад он сможет внести в основание лунной колонии? Его уже туда доставили, бесчувственного, прямо в камере! Он пробуждается внутри тесной скорлупки базы, чтобы присматривать за цистернами с миокультурой вечно, и вечно, и вечно.
Ему не удалось справиться с убежденностью, что с ним это уже проделали, и он попытался метаться и лягаться в тесноте стазис-камеры, оглушая себя собственными криками, ударяя по прохладному пластику плечами и коленями, потому что руки поднять он не мог.
– Не хочу туда! – орал он, даже зная, что он уже там. – Вы меня не сможете заставить!
Хотя еще как смогут.
Крышка неожиданно открылась – была сорвана, как только прошла разгерметизация, – и он резко сел, чуть не вывалившись из камеры и полетев на пол лицом вниз. Чьи-то руки его поймали, и секунду он просто осматривался, не понимая, где находится.