<p>
</p>
<p>
Когда используемые спиды не лучшего качества или их меньше, чем нужно, тогда происходит резкий эмоционально неприятный выход минут через тридцать или сорок. Продолжительность действия тропикамида даже меньше, чем у мефедрона, этим объясняется сильное желание догнаться. Порой люди, бахающиеся чистым тропом, дёргают поршень излишне часто, а, перекидываясь в холинолитическую несознанку, делают это нон-стоп, совершенно забывая, что минуту назад они уже укололись. При таких условиях пара флаконов улетает часа за два.</p>
<p>
Но вернёмся к Илье.</p>
<p>
</p>
<p>
Через какое-то время ему действительно стало лучше. Кисти рук распрямились и стали подвижными, его общее самочувствие выровнялось. Но в работе его психики случился сбой. Илья стал бродить по комнатам в поисках всего, чем можно поставиться. В ход шли использованные шприцы, заваренный глицин и феназепам.</p>
<p>
Останавливать друга в его безумии вскоре перестали пытаться. В притоне уважали право на саморазрушение. К тому же это давало поводы для издевательств и шуток, которые сплачивали их микросоциум, наполняя его своим особенным мифом, непонятным никому извне.</p>
5 сентября
<p>
Около десяти утра в дверь притона бесцеремонно стучались. Время для пробуждения было неслыханное: у тех, кто проснулся из-за шума, даже была возможность увидеть Солнце.</p>
<p>
</p>
<p>
— Открывай, хуйло, — неизвестно к кому из-за двери обращался пьяный голос Миро.</p>
<p>
— Не ори ты, долбоёб! — в полубессознательном состоянии Дойч открыл дверь. — Честных людей будишь…</p>
<p>
— Не ной, педик, давай бухать, — Миро стал греметь содержимым рюкзака.</p>
<p>
— Отъебись! Иди к фашистам, я сплю, — отрезал Дойчлянд.</p>
<p>
— Ну и ладно, зануда хуев, — обиженным голосом ответил Миро и пошёл в общую комнату. — Гомики, просыпайтесь…</p>
<p>
</p>
<p>