<p>
</p>
<p>
Притон укрывал всё больше и больше людей от сентябрьской непогоды. Не видно было только Миро.</p>
<p>
</p>
<p>
«Deutschland’s Mother & The Alconauts» продолжали репетировать. Дойч напивался и трогал Гену Штопора за всякое, мешая творческой практике.</p>
<p>
Зато Илья, как настоящий артист, шёл до конца, и пытался играть свои три аккорда негнущимися пальцами. Он храбрился и говорил, что будет выступать, даже если придётся бренчать хуем по струнам.</p>
11 сентября
<p>
Вечером пятницы Илье стало совсем плохо. Спазмы в его пальцах стали не столь сильными, как несколько дней назад, но зато боль уже охватила все конечности целиком.</p>
<p>
</p>
<p>
Дойчлянд вспомнил, что однажды вписывал парня, учившегося на патологоанатома – это был самый близкий к медицине человек, который приходил в голову. По счастливой случайности его номер был в записной книжке.</p>
<p>
</p>
<p>
— Привет, это Дойчлянд, — поздоровался в трубку телефона герой.</p>
<p>
— При, блядь, вет, — будто споткнувшись, обрывисто ответил «медик». — Напомни, кто ты.</p>
<p>
— Елизаровская… Ты у меня вписывался пару недель, долбили тогда мощно. Вот я – хозяин квартиры. Вспоминай, — потребовал Дойчлянд.</p>
<p>
— Ха-ха, — мечтательно хохотнул патологоанатом, — помню-помню! Зачем звонишь?</p>
<p>
— Помощь твоя нужна, ты же с медициной как-то связан…</p>
<p>