– Расскажи о своей жене, – просит она.
– Тереза-Мари. Болван удалил все записи с ней, в точности как твои. Он предупреждал, чтобы я не искал тебя в Городе, но потом все равно ее удалил. Ты должна ее вернуть.
– Я не могу. Может, он сумел бы.
Я отклоняюсь еще дальше в тень и смотрю, как выходит из легких дыхание, словно сама душа покидает тело. Накатывает привычная депрессия, куда сильнее, чем когда-либо. Мне нужна Тереза, нужно вернуть ее, я хочу ее целовать, говорить с ней, хотя бы просто ее увидеть. Альбион терпеливо ждет, пока я приду в себя. Я представляю, как суну дуло в рот, целясь в нёбо.
– Это он тебя прислал? – спрашивает она.
– Уэйверли?
– Это он тебя прислал? Я всегда думала, что это будет Тимоти.
– И Тимоти тоже, – отвечаю я.
– Так он здесь? Это он убил моего друга?
– Я не знаю.
Она кивает. Размышляет о том, кто я такой.
– Ты на него работаешь? И скажешь ему, где я?
Я все ей объясняю. Говорю, что начал работать на Уэйверли, считая, что разыскиваю его дочь, но продолжил это занятие, лишь решив, что она и Болван сумеют защитить меня от Тимоти и помочь мне исчезнуть. Я надеялся, что она поможет вернуть мою жену.
– Есть хочешь? – спрашивает она.
– Вообще-то да, – признаюсь я. – На ужин у меня был только омлет.
– А я умираю с голода. У меня был только салат на обед. Тебе нравится тайская кухня?
Мы уходим с крыльца антикварного магазина. Альбион видит нескольких приятелей, направляющихся на выставку. Они спрашивают, пойдет ли она туда, и Альбион улыбается, как улыбается человек с разбитым сердцем.
– Я скоро буду.
– Не возражаешь, если я пока останусь в твоем пиджаке? – спрашивает она. – Ты не замерз?
– На улице не холодно, – отвечаю я, но она говорит, что замерзла.
Она знает местечко под названием «ТаиФун», но там нет мест, мы берем еду навынос, и Альбион предлагает пойти к ней домой, это прямо за углом. Там мы сможем поговорить. Мы стоим в очереди у прилавка, размышляя над тем, что скажем друг другу. Я расплачиваюсь и уже на улице спрашиваю, сама ли она шьет себе платья. Она говорит, что да.
– Наверное, ты многое обо мне знаешь, – говорит она.
– Не так уж много. Но кое-что.
– Шеррод рассказывал мне о тебе, – признается она. – Не могу утверждать, что он был обеспокоен, но он считал, ты можешь меня найти. Сказал, ты работаешь в Архиве, знаешь, как вести поиск, и сумеешь разобраться в его методах. Он считал, ты способен…
– Ты должна мне поверить, я не знал, что его убьют. Понятия не имел, что происходит.
Ее дом в запущенном состоянии. Обои в цветочек в лифте отслаиваются по швам, под ними виднеется бурый металл. Мы едем молча, слушая лязг механизма, пока двери со скрипом не разъезжаются в стороны. Альбион отпирает дверь квартиры и включает свет, мы входим в прихожую. Ее квартира – это просторный лофт, но мебели немного, только два парных дивана и кофейный столик. Остальное пространство отдано под студию, к кирпичным стенам прислоняются огромные холсты, рулоны бумаги и ткани, еще там стоят две швейные машинки и огромный книжный шкаф, сделанный из досок и кирпичей. У окна – рабочий стол, на нем ручки, чернила и кисти в керамических кружках и несколько листов бумаги.
– Ты здесь делаешь свои «выпуски»? – спрашиваю я.
– Да, вон там.
– А холсты?
– Купила их по случаю, хотела попробовать что-то новое. Но пока не попробовала.