Завтра вновь и вновь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Что-что? – переспрашивает она.

– У меня ее забрали. Забрал Болван. Я хочу ее вернуть.

Я дрожу и запинаюсь, и тоже начинаю рыдать. Рассказывать ей о потере жены – все равно что в первый раз признаться, что Терезы нет со мной уже десять лет, все эти десять лет я одинок. Я никогда так остро не ощущал отсутствия Терезы, никогда не признавался даже самому себе, что, если я и найду ее, то находить, в сущности, нечего.

– Может, вызвать полицию? – спрашивает ее какой-то тип.

– Нет, не нужно, все в порядке.

– Пожалуйста, – говорю я.

Альбион оглядывается по сторонам, на картины и окружающих ее людей. Выглядит она ошеломленной, как человек, который хмурым утром очнулся от замечательного сна и, понимая, что все приятные иллюзии вот-вот исчезнут, пытается напоследок еще раз окунуться в них.

– Простите, – говорит она своим друзьям-художникам, окружившим нас, будто мы актеры на сцене. – Мне ужасно жаль, что я помешала работе выставки. Простите. Нам с этим человеком нужно поговорить.

Она ведет меня в тихий уголок, а остальные с опаской наблюдают за нами. Она внимательно меня рассматривает, буквально препарирует взглядом.

– Мы знакомы? – спрашивает она. – Кажется, мы встречались, но тогда ты был другим. Ты же поэт, да? По-моему, я видела тебя на поэтических чтениях.

– Не знаю. Возможно.

– Как тебя зовут?

– Доминик.

– А полное имя?

– Джон Доминик Блэкстон. А мою жену звали Тереза.

– Тереза, – повторяет она, пробуя имя на вкус, взвешивая, как оно звучит. – Терезу я не помню, но помню тебя. Ты выглядишь по-другому, но теперь я тебя разглядела. Однажды я была на чтениях в галерее «Современные формы» в Гарфилде. Это было лет двенадцать назад, верно?

– Точно, – отвечаю я. – Фестиваль небольших издательств. Я был от издательства «Слияние». Еще там были представители журнала «Нью инзер» и магазина «Лучшие комиксы».

Произносить эти названия для того, кто их помнит, – это как говорить на изобретенном в детстве шифре.

– А еще «Кейктрейн» и «Убежище».

Помню, как стоял на сцене, а другие поэты сидели за моей спиной на диванах, глядя на публику, но я не видел лиц из-за сценических огней, а потому уткнулся в листы со стихами, которые принес, и с удивлением отметил, что мои руки дрожат.

– Мне нравилось, как ты читал в тот вечер. Я купила две твои книги.

– «Крестный путь»? Синюю?

– Да, и другую, – говорит она. – Ты принес сборник стихов о любви. Эта книга мне понравилась больше всего.

Я уже и забыл про тот сборник, я сделал его специально для продажи во время чтений вместе с «Крестным путем», собрав короткие зарисовки о любви, которые написал Терезе за многие годы.

– У тебя случайно не сохранились те книги? – спрашиваю я.

– Ничего не осталось.

Мы отходим еще дальше от остальных и стоим у белого листа бумаги с черной надписью «К черту» и нарисованной машиной, мчащейся к кирпичной стене.

– А я не запомнил тебя в тот вечер, – при-знаюсь я. – Но знаю, что ты там была – видел в Архиве, хотя и сомневался, что это ты. Мне казалось, я бы тебя запомнил.

– Там была куча народа.

Приходят люди с других вечеринок, и галерея снова наполняется. Альбион предлагает взять выпивку и выйти на свежий воздух. Она заверяет друзей, что с ней ничего не случится, а я – ее старый знакомый. Обещает позвонить им позже. На улице становится прохладно, и я предлагаю ей свой пиджак. Сначала она отказывается, но потом соглашается и перестает дрожать. Окна галереи «Стеклянный купол» сделаны матовыми, люди внутри кажутся призраками. Мы молча отходим на несколько кварталов, прежде чем она садится на ступени уже закрытого антикварного магазина и тонет в тени маркизы. Я сажусь рядом. Мимо проходят смеющиеся люди, не обращая на нас внимания, мы как будто стали невидимыми.