— Думаю, мне не о чем беспокоиться, если вы рядом, — ответила девушка.
Мейли засмеялся:
— То, что вы увидите сейчас — материализация духа, — довольно впечатляющие зрелище. Для вас, Мелоун, оно будет весьма поучительным, так как подкрепляется фотографиями и прочим. Кстати, закажите себе снимок. Знаменитый Хоуп работает наверху.
— А вот фотографии я всегда считал фальшивками.
— Напротив, здесь как раз трудно придраться — доказательства налицо. Я присутствовал при дюжине разбирательств, и каждый раз правда оказывалась на нашей стороне. Опасно другое — жаждущие сенсации пройдохи-журналисты, которые публикуют фотографии, сопровождая их безграмотными пояснениями. Вы здесь кого-нибудь знаете?
— Никого.
— Высокая красивая дама — герцогиня Россландская. Вон те пожилые супруги у камина — лорд и леди Монтнуар. Искренние доброжелательные люди. Немногие аристократы позволяют себе так серьезно и непредвзято относиться к спиритизму. А вот эта разговорчивая женщина — мисс Бедли, светская дама; она посещает все сеансы — типичная любительница острых ощущений.
Всегда ярче всех, громче всех, но за этим — пустота. Тех двух мужчин не знаю. Кажется, научные сотрудники из университета. Тучный мужчина, что стоит рядом с дамой в черном, сэр Джеймс Смит; в последней войне они потеряли двух сыновей. А высокий, смуглый, загадочного вида человек — отшельник Барклей, он выходит из своей комнаты только для того, чтобы поучаствовать в сеансах.
— А мужчина в роговых очках?
— Высокомерный осел по фамилии Уитерби, заблудившийся в темных лабиринтах масонства. Один из тех, что разглагольствуют, благоговейно понизив голос, о неких тайнах, которые на самом деле таковыми не являются. Такие, как он, считают спиритизм с его действительно глубокими и неразгаданными тайнами явлением вульгарным, ибо он приносит утешение простым людям. Любит читать книги, посвященные культу Афины Паллады, древним и существующим поныне шотландским обрядам и фигуркам Бафомета. Элиафас Леви — его пророк.
— Звучит весьма научно.
— Полный бред. А, здравствуйте. Вот и наши общие друзья.
Пришли Болсоуверы, оба разгоряченные, румяные и добродушные. В спиритизме нет деления на классы, в нем уравнены все, и уборщица с даром медиума почитаема больше миллионерши. Болсоуверы на равных общались с аристократами. Герцогиня как раз обратилась к ним с просьбой разрешить ей как-нибудь присутствовать у них на сеансе, когда в комнату торопливо вошла миссис Огилви.
— Кажется, теперь все в сборе, — сказала она. — Пора подниматься наверх.
Медиум и его жена ожидали их на втором этаже, в просторной уютной комнате, с расставленными вкруговую стульями. Небольшой пятачок комнаты был обгорожен портьерами, образуя кабинку. Мистер Линден оказался весьма учтивым, полноватым человеком с крупным тщательно выбритым лицом.
Его голубые глаза задумчиво взирали на мир, а светлая кудрявая копна волос дыбом стояла на макушке. Медиум был человеком средних лет. Жена выглядела моложе, на ее лице застыло выражение недовольства, обычное для измученных бытом домашних хозяек, но взгляд проницательных глаз мгновенно теплел и преображался, стоило ей только посмотреть на обожаемого супруга. Она должна была по ходу дела вносить нужные пояснения и следить за состоянием мужа, когда он впадал в транс.
— Садитесь, пожалуйста, — пригласил медиум. — Хорошо, если мужчины и женщины будут сидеть вместе. Не кладите ногу на ногу, это мешает циркуляции. Если материализация удастся, прошу не прикасаться к оболочке — вы можете навредить мне.
«Ищейки» из университета переглянулись. Их недоверчивые взгляды не ускользнули от Мейли.
— Такое бывает, — пояснил он. — Я сам присутствовал при двух случаях сильных кровотечений у медиумов.
— А что является причиной? — поинтересовался Мелоун.
— При материализации используется эктоплазма медиума. Поэтому неосторожное обращение бьет по нему. Если повреждается кожа, у медиума будет синяк. Если слизистая — кровотечение.
— А если ничего нет, то ничего и не будет, — сказал, усмехнувшись, университетский соглядатай.
— Постараюсь вкратце объяснить вам, что здесь произойдет, — сказала миссис Огилви, когда все расселись. — Мистер Линден не будет уединяться в кабинете, а останется снаружи, благо хорошо переносит красный свет, так что вы сможете воочию удостовериться, что во время сеанса он не поднимется со своего стула. Миссис Линден, находясь по другую сторону кабинки, будет следить за течением событий. А теперь можете осмотреть кабинку. Кроме того, попрошу кого-нибудь из присутствующих запереть дверь, а ключ оставить у себя.
Кабинка представляла собой что-то вроде сооруженной из портьер палатки; стояла она на плотном деревянном настиле. Университетские сотрудники обшарили все вокруг, всюду совали свой нос и даже попрыгали на досках. Однако ничего подозрительного не обнаружили.
— А зачем нужна кабинка? — шепотом спросил Мелоун у Мейли.
— Служит резервуаром для эктоплазмы — испаряясь с тела медиума, она конденсируется в ней. Иначе рассеялась бы по всей комнате.
— А может, и не только для этого, — ехидно заметил один из «университетских», услышав их краем уха.
— И такое мнение есть, — философски отозвался Мейли. — Поэтому я всегда одобряю проверки и наблюдения. Но сейчас, когда медиум находится снаружи, это обвинение бездоказательно.
На том и сошлись.
Медиум сидел по одну сторону «палатки», жена — по другую. Свет выключили, оставив только одну крошечную лампочку красного цвета, позволяющую различать лишь контуры предметов. По мере того как глаза привыкли к темноте, стали проступать и детали.