— Ах да. Он недавно пришел из вашего мира, — сказал Люк сочувственно. — И, конечно, растерян. Ничего не понимает. Он из тех, что попадают к нам с полученным в церкви твердым представлением о том, что должны здесь увидеть. Но у нас все иначе, и новички теряют голову. Первое время они совершенно беспомощны, потом некоторые привыкают, приспосабливаются и начинают жить как все. Другие же упорствуют в своих заблуждениях, не могут свыкнуться и продолжают блуждать неприкаянными, как этот человек. В прошлой жизни он был религиозным фанатиком — ограниченным и упрямым. Зерно невежества, посеянное на земле, взошло здесь скорбью.
— Что его так тяготит?
— Он не знает, что мертв. Блуждает как в тумане. Все кажется ему страшным сном. После его смерти прошли годы, ему же они кажутся вечностью.
— Почему вы не объясните ему ситуацию, не подскажете, что делать?
— Мы не можем. Мы…
Рупор упал.
— Смайли, скорее музыку. Нужно прибавить энергии.
— Высшим духам нельзя общаться с теми, кто привязан к земле, — объяснил Мейли. — У них разные энергетические зоны. Мы ближе всего к этим несчастным и скорее можем им помочь.
— Правильно! Именно вы! — почти выкрикнул Люк. — Поговорите с ним, мистер Мейли. Вам знакомы такие, как он.
— Друг, позволь сказать тебе несколько слов, — громко и отчетливо произнес Мейли. Бормотание прекратилось, и у всех появилось ощущение, что несчастный замер, прислушиваясь. — Нам очень жаль тебя. Знай, ты умер. Ты видишь нас и не можешь уразуметь, почему мы не видим тебя. Но ты на том свете, в потустороннем мире. Ты ожидал другого, потому и не догадался, где находишься. Ты думал, что тебя встретят иначе. Но там все оказалось не так. Ты должен понять, что все — благо, что Бог — добро и что тебя ожидает блаженство в том случае, если ты возвысишься духом, будешь молиться о помощи и думать не только о своем плачевном положении, но и о тех страдальцах, которые так же скитаются, объятые мраком.
Несколько минут тишины, и вновь голос Люка:
— Он услышал вас и благодарит. Прозрение постепенно приходит к нему. Со временем он обретет и большее знание. Он спрашивает, может ли прийти еще.
— Конечно! Конечно! — возопил Болсоувер. — У нас уже есть несколько подопечных, которые раз от разу становятся все более сведущими. Да благословит тебя Бог, дружище! Приходи когда хочешь.
Лепет прекратился, а к присутствующим пришло сладостное чувство покоя и умиротворения. Тут раздался тоненький голосок Уи Ван:
— Осталось еще много энергии. Тут Красное Облако, если Папочка пожелает, он может что-нибудь показать.
— Красное Облако — индеец и тоже наш гид. Незаменим, когда нужно продемонстрировать какое-нибудь физическое действие. Ты здесь, Красное Облако?
Три громких стука, словно били молотком по дереву, раздались в тишине.
— Добрый вечер, Красное Облако!
Новый гость заговорил отрывистыми фразами, медленно и с трудом выговаривая слова:
— Здравствуй, вождь! Как здоровье жены? Детишек? Никак в вигваме новые лица?
— Они здесь в поисках истины, Красное Облако. Покажи им, что ты умеешь делать.
— Попробую. Подождите минутку. Буду стараться.
Вновь тягостное ожидание, а затем — новые чудеса.
Во мраке появилось смутное мерцание, что-то вроде струйки светящегося дыма. Сначала она вилась от одной стены к другой, а затем закрутилась в центре комнаты. Постепенно струйка как бы сгущалась, превратившись наконец в яркий кружок размером с сигнальный фонарь. Он не отбрасывал света и потому особенно резко выделялся в темноте. Кружок подплыл к самому лицу Энид, и Мелоун мог его хорошо рассмотреть.
— Но его держит чья-то рука, — воскликнул он с вновь вспыхнувшим подозрением.
— Конечно. Это материализованная рука, — сказал Мейли. — Я тоже ясно вижу ее.
— Хотите, чтобы она коснулась вас, мистер Мелоун?
— Да, если можно.
Свет погас, и почти тут же Мелоун ощутил чье-то прикосновение. Он подставил свою ладонь и отчетливо почувствовал, как на нее легли три пальца — теплые, гладкие, средней величины. Мелоун сжал руку, и пальцы как бы растаяли в ней.
— Она исчезла, — задыхаясь от волнения, проговорил журналист.