— Она из тех, кто здесь впервые, — объяснила миссис Линден гостям. — Многое пугает ее. И это естественно. Мы бы тоже испугались, перенесись мы мгновенно в их мир. Все хорошо, дорогая. К вам постоянно прибывают силы. Все идет нормально.
Видение приблизилось к людям. Все замерли, не сводя глаз с одинокой фигурки. Мисс Бедли нервно захихикала. Охваченный ужасом Уитерби откинулся назад и тяжело задышал. Мелоун и Энид не испытывали страха, а напротив, сгорали от любопытства. С улицы доносился однообразный шум. Там шла обычная жизнь, здесь же они находились с глазу на глаз с таинственным призраком. Поразительно!
Видение медленно двигалось по кругу. Вот оно поравнялось с Энид, оказавшись как раз напротив источника света. Наклонившись вперед, девушка могла отчетливо разглядеть женский силуэт. Это была пожилая женщина, черты ее лица становились видны все отчетливее.
— Это Сузан! — воскликнула миссис Болсоувер. — О, Сузан, узнаешь ли ты меня?
Фигурка повернулась к ней и утвердительно кивнула.
— Конечно же, дорогая, это твоя сестра Сузан, — вскричал и ее муж. — Она всегда ходила в черном. Поговори с нами, Сузан!
Видение покачало головой.
— В первый раз они никогда не говорят, — объяснила миссис Линден. Ее спокойствие и даже несколько деловитое отношение к происходящему контрастировало с нервической реакцией остальных.
— Боюсь, она долго не продержится. Вот… уже исчезла.
Фигурка, сделав несколько неловких шагов в направлении кабинки, как бы провалилась под землю — во всяком случае, так показалось гостям. Больше они ее не видели.
— Нужна музыка! — решила миссис Линден. Все облегченно вздохнули и зашевелились. Зазвучала приятная мелодия. Неожиданно портьеры вновь раздвинулись и показалось еще одно видение.
Это была совсем юная девушка с длинными распущенными волосами. Она быстро и решительно направилась в середину круга.
Миссис Линден удовлетворенно засмеялась.
— Вот теперь будет интереснее, — сказала она. — К нам пришла Люсиль.
— Добрый вечер, Люсиль, — приветствовала девушку герцогиня. — Мы виделись месяц назад, когда медиум проводил сеанс на Малтревер Тауэре.
— Конечно, я помню вас. К вам еще приходил маленький мальчик Томми. Нет, не называйте его мертвым. В нас больше жизни, чем в людях. Мы и живем веселее, резвимся, шалим. — Люсиль говорила звонким голосом, ее английский был безупречен.
— Сейчас я вам покажу, что мы здесь можем делать, — сказала она и заскользила по полу в грациозном танце, весело насвистывая мелодию. — Бедная Сузан еще не может так танцевать. У нее нет практики. А Люсиль научилась владеть новым телом.
— Ты помнишь меня, Люсиль? — спросил Мейли.
— Конечно, мистер Мейли. Вас нельзя забыть: вы такой большой, да еще с рыжей бородой.
Тут Энид второй раз в жизни пришлось ущипнуть себя, чтобы увериться, что она не спит. Откуда взялось это изящное создание, усевшееся теперь на стул в центре круга? Что это? Действительно ли материализованная эктоплазма, служащая временным пристанищем духа умерших людей? Обман чувств? Жульничество? Нужно было выбирать что-то одно из трех. Обман чувств отпадал сразу: не могло же всем померещиться одно и то же?
Жульничество? Но видения разительно отличались друг от друга. Девушка была значительно выше пожилой женщины и в отличие от той обладала белокурыми волосами. Кроме того, перед сеансом кабинку тщательно обследовали и тогда же убедились, что ее устройство исключает возможность обмана. Оставалось только признать, что все происходит на самом деле. А если так, какие увлекательные перспективы сулит подобное открытие! Человечеству поистине следовало бы бросить все и заняться этим феноменом.
Между тем естественность Люсиль успокоила даже самых впечатлительных и нервных людей, все постепенно освоились и почувствовали себя свободно. Девушка с готовностью отвечала на сыпавшиеся со всех сторон вопросы.
— Где ты жила Люсиль?
— На этот вопрос лучше отвечу я, — вмешалась миссис Линден. — Нужно экономить энергию. Люсиль жила в Америке, ее родной штат — Южная Дакота, она умерла в возрасте четырнадцати лет. Кое-что из приведенных ею данных мы перепроверяли.
— Ты рада, что умерла, Люсиль?
— Мне здесь лучше. Но жаль мамочку.
— Она ничего не знает о тебе?
— От бедной мамочки меня отделяет стена из предрассудков. Мне трудно пробиться к ней.
— Ты счастлива?
— Очень.