— Мы собрались здесь в надежде, что замечательные материализации, которые мы могли наблюдать в прошлый раз, появятся вновь, причем в таком виде, что мы сумеем получить объективное их изображение на снимке. — Доктор Мопюи говорил своим суховатым, лишенным эмоций голосом. — В последнее время эти материализации принимали крайне необычные формы, поэтому прошу собравшихся подавить в себе чувство страха, сколь странными они бы ни показались, поскольку нам в высшей степени необходима спокойная обстановка и здравый смысл. А теперь выключим верхний свет и оставим лишь очень слабую красную лампочку — до тех пор, пока обстоятельства не позволят нам усилить освещение.
Светом управлял со своего места сам доктор Мопюи. На мгновение все погрузилось во тьму, а затем в углу зажегся слабый красный огонек, позволявший разглядеть лишь смутные очертания людей за столом. Музыки не было, как не было вообще религиозного настроя. Переговаривались все шепотом.
— Разительно отличается от ваших английских сеансов, — сказал Мелоун.
— Да, весьма, — согласился Мейли. — У меня такое ощущение, что сейчас мы слишком беззащитны перед лицом того непознанного, что может явиться нам во время сеанса, а зря. Они не сознают опасности.
— Что же нас подстерегает?
— Видите ли, это все равно, что сидеть на берегу озера, не зная, что таится в нем, — безобидные лягушки или кровожадные крокодилы. Нельзя предвидеть хода событий.
Эти слова услышал профессор Рише, который блестяще владел английским.
— Я знаком с вашей точкой зрения, мистер Мейли, — вмешался он, — и не подумайте, что я не принимаю ее в расчет. Некоторые факты, свидетелем которых я сам был, заставляют меня оценить ваше сравнение относительно лягушек и крокодилов. В этой самой комнате я видел существ, которые, если привести их в ярость, сделали бы наши опыты крайне опасными. Я разделяю ваше мнение, что дурные люди, оказавшись среди нас, могут привлечь в наш кружок злых духов.
— Мне приятно слышать, сэр, что вы постепенно переходите на наши позиции, — сказал Мейли, поскольку он, как и другие, считал Рише одним из мировых авторитетов.
— Допустим, перехожу, но не беру на себя смелость сказать, что уже полностью их разделяю. Скрытые возможности воплощенного духа могут быть столь неожиданными, что бесполезно даже строить догадки относительно их пределов. Как старый материалист я сражаюсь за каждую пядь земли, хотя должен признать, что уже оставил несколько рядов укреплений. Насколько я понимаю, мой выдающийся друг Челленджер все еще держит оборону на передовых рубежах.
— Да, сэр, — начал было Мелоун, — и все же я не оставляю надежды…
— Тихо! — нетерпеливо воскликнул Мопюи.
Воцарилась полная тишина. Затем словно что-то беспокойно заметалось и послышался странный хлюпающий звук.
— Птица! — раздался благоговейный шепот.
Снова наступила тишина, а затем вновь возникло некоторое движение и раздались нетерпеливые хлопки.
— У вас все готово, Рене? — спросил доктор.
— Все.
— Тогда снимайте!
Комнату озарила вспышка, и взор&м присутствующих открылось удивительное зрелище: медиум склонился над столом, уронив голову на руки, — он был явно погружен в транс, — а на его округлых плечах сидела огромная птица — сокол или орел. На какое-то мгновение картина, словно на фотографии, застыла у всех на сетчатке, а затем вновь наступила темнота, если не считать двух красных лампочек, поблескивающих в углу, будто глаза какого-то злого демона.
— Ну и ну! — едва мог вымолвить Мелоун. — Вы видели?
— Крокодил из озера, — сказал Мейли.
— Но вполне безобидный, — добавил профессор Ри-ше. — Эта птица уже не раз прилетала к нам. Она лишь хлопает крыльями, в чем вы сами могли убедиться, а в остальном активности не проявляет. У нас может появиться куда более опасный гость.
Вспышка света, конечно же, разрушила эктоплазму, и пришлось все начинать с начала. Прошло минут пятнадцать, как вдруг Рише тронул Мейли за руку:
— Не ощущаете ли вы какого-нибудь запаха, месье Мейли?
Мейли принюхался.
— Да, конечно, — чем-то напоминает наш Лондонский зоопарк.
— Есть и другая, более простая аналогия. Приходилось ли вам находиться в натопленной комнате вместе с мокрой собакой?
— Верно! — ответил Мейли. — Очень точное сравнение. Но где же собака?
— Это не собака. Минуту терпения, и вы сами все увидите.
Запах усилился; он уже наполнил всю комнату. Тут вдруг Мелоун ощутил возле стола какое-то движение и в тусклом свете красного фонаря разглядел очертания уродливой, полусогнутой и корявой фигуры, отдаленно напоминающей человеческую: ее силуэт отчетливо выделялся на фоне светлого пятна. Существо было большим, неуклюжим, с круглой головой, короткой шеей и здоровенными, мощными плечами. Не разгибаясь, оно медленно шло по кругу, затем остановилось, и тут кто-то вскрикнул — это был возглас удивления, к которому явно примешивался страх.