Ты - моя зависимость (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Где-то за спиной Амидалы, внезапно, раздался полностью нарушивший их последнюю уединённую «супружескую идиллию» мужской голос, вежливо поприветствовавший и позвавший сенатора по имени, а вскоре с бывшей парочкой поравнялся и некий весьма привлекательный человек. Он был высок, достаточно хорошо сложён и своей мужественной красотой ничуть не уступал Энакину, а, может, даже и являлся более привлекателен нежели Скайуокер. Хотя, ревностно оценивать этого субъекта у генерала уже и не было никакого права. Но что-то в нём, всё же, почему-то невольно цепляло внимание джедая.

- Добрый день, - с приятной лёгкой улыбкой поздоровался незнакомец с Энакином, бросив ему данную фразу, как бы, невзначай, и тут же перевёл свой, ставший от этого восторженным, взгляд на бывшую жену Скайуокера.

- Ну, что, Падме, ты готова идти позировать для портрета? – будто и не замечая присутствия генерала, абсолютно смело и непринуждённо вопросил мужчина, так словно его явно повышенное внимание к сенатору теперь совершенно ничего не сдерживало.

Только сейчас, когда джедай услышал слово «портрет» и понял, что этот человек является знаменитым галактическим художником, очевидно, наконец-то, узнав его, Энакин невольно нахмурился. Почему-то в сей момент в его голову, внезапно, вернулись воспоминания об их с бывшей женой первом свидании там, на лугу около озера. Тогда Падме абсолютно беззаботно и просто рассказывала ему о своих бывших парнях, совершенно не думая о том, что могла задеть чувства ревнивого и по уши влюблённого падавана. У первой красавицы в Республике и избранной королевы Набу, у лучшей женщины галактики было много ухажёров, которые имели или не имели успех в ухаживаниях за ней, но этот художник, видимо, значил для Падме нечто особенное, потому как именно его, она как-то выделила тогда на фоне других своих бывших «парней». И в тот день Энакина это даже слишком сильно и больно задело исключительно потому, что настоящие чувства, настоящую любовь, Амидала могла испытывать не только к нему одному. Хотя, была ли их любовь настоящей? Вот теперь Скайуокер этого уже не знал. И если в тот злосчастный день, с которого всё началось, он был расстроен тем, что Падме любила кого-то кроме него и тоже была любима, то сейчас генерал действительно был рад за неё, рад, что по его милости она не осталась одна, брошенной и преданной, а вновь воссоединилась с тем, с кем у них, возможно, была истинная духовная связь. И это заставило джедая, чуть перемениться в выражении лица и едва заметно улыбнуться краями губ.

- Подожди меня на той скамейке, - вежливо, но в то же время как-то по-особому тепло и нежно, ответила своему старо-новому кавалеру Амидала.

Так ласково, так влюблённо она разговаривала когда-то лишь с Энакином, в первые дни их брака. Теперь же у Падме было полное права дарить своё тепло и любовь кому-то другому, впрочем, как и у Скайуокера, у них обоих. Теперь они были свободны, и каждый из них мог пойти своим путём.

Внимательно выслушав ответ Падме, художник, ничуть не ревнуя, спокойно отошёл к указанному месту, а сенатор, вновь обернувшись к генералу лицом, сочла важным добавить к их разговору ещё одну, последнюю деталь. Нет, Амидала совсем не хотела злиться или мстить джедаю, она просто хотела дать понять, что от этого решения им обоим, в какой-то степени, стало легче.

- По крайней мере, теперь меня хоть одно радует, что мне больше не придётся скрывать свои отношения ото всех.

С тяжёлым вздохом облегчения Падме мельком взглянула сначала на её нового ухажёра, тем самым давая Скайуокеру понять, что и в её жизни тоже уже всё было в порядке, затем перевела взгляд на генерала, как-то печально, но относительно по-доброму прощаясь с ним не официально в последний раз.

Энакин ничего не ответил. Ему нечего было больше ей сказать, да и зачем? Он предал её однажды, разрушив счастье Падме, тем самым совершив огромную ошибку, теперь же Скайуокер чувствовал, что поступает правильно, отпуская её навсегда. И пусть жизнь его бывшей жены будет такой же радостной и безмятежной, как те дни, которые они с Асокой проводили вне её наркомании. Лишь в последний раз окинув отпущенную супругу в вольное плавание таким же печальным, но по-доброму прощальным, не официальным взглядом, генерал пожал плечами, развернулся и молча пошёл восвояси. Эта глава их с Падме судьбы уже была дописана до конца, и завершилась она относительно приемлемо для обоих, чтобы в некотором слегка искажённом смысле называться счастливым финалом для всех. Теперь же Энакину оставалось разобраться только с зависимостью Асоки, и последние трудности в его жизни были бы решены.

Тем временем на Корусанте Тано предавалась то ли безудержным страданиям, то ли безудержному веселью. К себе домой девушка так и не возвращалась, потому, тщетно проискав её несколько последующих дней, Оби-Ван окончательно сдался, когда был вызван разгневанным советом на очень важную миссию, отказаться от которой он просто не смог, как не смог и «дозвониться» до отсутствовавшего Энакина, чтобы сообщить, что Асока снова сорвалась. И вообще без какого-либо даже минимального контроля, сумасшедшая тогрута пошла в полный отрыв. Она качалась наркотиками столько, сколько её душе было угодно и столько, на сколько хватало денег в её сумочке на первое время, после чего, в отсутствие своих световых мечей и возможности воровать, начала брать КХ-28 у Головонога в долг. А затем бесцельно шаталась по всевозможным барам, клубам, кантинам, устраивая там дикие пляски и обжимания с кем попало. Если её возлюбленный мастер относился к бывшей ученице как к распутной девке, позволяя себе использовать её как любовницу, обманывать, лапать, то почему другим «кавалерам» тогруты нельзя было делать то же самое? Тем более, что пообжиматься с красивыми парнями на очередной вечеринке наркоманка была и не так уж против, особенно под кайфом, когда она любила весь мир и не боялась абсолютно ничего.

Нет, конечно, Асока не позволяла своим разгорячённым «хахалям» с танцпола или из-за барной стойки ничего больше прикосновений и поцелуев, и, тем не менее, ей казалось, что она вела абсолютно разгульную жизнь. К слову, ночевала Асока тоже где придётся от квартир и спидеров знакомых, до каких-то пристроек в притоне и лавок в корусантских парках. Благо, постоять за себя она ещё могла, и всякие маньяки, бандиты, бомжи и извращенцы не смели к Тано приставать. Хотя, наверное, сейчас, под кайфом, да и даже нет, ей было бы всё равно. Тогрута не замечала, как пролетали дни, не чувствовала, как течёт время и не видела ничего вокруг. В её жизни существовала всего одна потребность – пойти и раздобыть наркотик, а потом свобода, забытье кайф, а всё остальное было уже не важно. Раз её жизнь в нормальном трезвом состоянии, без вливания сапфировой жидкости, не могла стать счастливой и хорошей, не могла наладиться и несла в себе лишь боль и разочарование, то зачем вообще было задумываться о ней, тратить на неё своё время, силы и нервы? Ведь вне этой скучной, печальной, серой и нудной реальности было свободно, приятно и хорошо. Так стоило ли всё оно того, чтобы оставлять это нереальное наслаждение от наркотиков и опять возвращаться к былым проблемам? Нет, конечно нет! И Асока жила в своё удовольствие, не думая ни о чём, не заботясь, не переживая и больше не страдая. Единственное, что заставляло испытывать её некого рода «неудобство» были ломки, впрочем, от этого «добрый доктор» Головоног ту же подгонял её заветное «сапфировое лекарство», и всё было прекрасно, жизнь, прекрасна, мир прекрасен!

Вот и в этот день Тано проснулась на какой-то грязной изломанной лавке, некой забытой Силой улице Корусанта, где-то между средним и нижним уровнем города с одним лишь «естественным» для неё желанием - принять очередную дозу. Даже не заботясь о том, где она вообще находилась, тогрута быстро порылась в порванной сумке, ища там средства на покупку наркотика. Но, увы, внутри не было, практически, ничего. Даже во всевозможных баночках из-под проглоченных ей ранее наркотиков не осталось ни капли её любимого «наслаждения». В небольшом бордовом аксесуарчике Асоки был лишь мусор, какая-то ерунда, и разнообразные пустые упаковки от дурманящих веществ. От чего, недовольно вытряхнув всё это на землю, Тано лишь тяжело вздохнула, понимая, что ей опять придётся брать КХ-28 у Головонога в долг и одновременно чувствуя начинавший накатывать на неё новый приступ ломки. Слегка покачиваясь на тощих ногах, тогрута буквально силой воли заставила себя подняться в подобного рода состоянии и прошлого похмелья, и нового раздражения от желания принять дозу с лавки, а затем чисто инстинктивно поплелась в сторону такого родного и такого дорогого ей во всех смыслах притона.

Понадобилось всего немного времени, чтобы наркоманка добралась до месторождения или, по крайней мере, места добычи её сапфировых «драгоценностей». И вот Асока уже стояла посреди грязной, замусоренной улицы подле притона и буквально умоляла Головонога дать ей очередную дозу в долг.

- Ну, пожалуйста… Ну всего одну… Ну, в последний раз… – приняв самую что ни на есть жалобную позу и огромными поблёскивающими глазами смотря на наркоторговца, упрашивала его, цепляясь за крепкую зелёную кисть, Тано.

Сейчас она выглядела так ничтожно, чувствовала себя так ничтожно, что готова была в любую секунду расплакаться, вот только ни просьбы, ни канючение, ни даже слёзы ничуть не трогали наутолана.

- Нет, - коротко и чётко заявил ей Головоног, даже ни секунды не раздумывая, и как бы в подтверждением его словам резко вырвал у Тано свою кисть, при этом грубо оттолкнув от себя зависимую тогруту, словно какой-то мусор.

- Ты нам и так слишком много задолжала, - тут же серьёзным тоном добавил наутолан, прямо поясняя уже, поди не первой такой, наркоманке свою позицию, - Расплатись сначала за то. Иначе ничего не получишь.

Но что могли значить его слова для зависимого гуманоида в таком состоянии? Асоке было плохо, Асоке было больно, Асоке было просто отвратительно и физически, и морально, и сейчас она была готова на всё, лишь бы получить очередную дозу: сделать всё, что угодно, сказать всё, что угодно. И она говорила, говорила то, что от неё хотели услышать:

- Ну пожалуйста… Я тебе обещаю… Нет, я тебе клянусь, я за всё заплачу, только дай мне КХ-28.

Вместе с этими словами девушка опять кинулась к Головоногу в какой-то попытке то ли обнять его и повиснуть на нём, словно фрукт на дереве, в очередных мольбах, то ли вытащить из закреплённой на его поясе сумочки заветную баночку бесплатно.

Впрочем, наученный уже многократным опытом общения с задолжавшими наркоманами ловкий наутолан крайне умело увернулся, и путь к нему почти неадекватной, как-то не совсем понявшей, что произошло и явно разозлившейся от этого тогруте, тут же преградили два охранника-гаморреанца. Ничуть не обращая на них внимания, «ошалевшая» от желания принять КХ-28 Асока вновь попыталась рвануться в сторону Головонога, но вместо этого угодила лишь в противные грубые лапы свиноподобных гуманоидов, которые, тут же, бесцеремонно вырвали у неё из рук, буквально выдрали, бордовую сумку. Грубо потроша её, охранники пришли к сложнейшему для них умозаключению, что внутри не было ничего ценного, чем можно было бы расплатиться за предыдущие дозы и, небрежно бросив, явно «дорогую» для Тано вещь наземь, лишь безжалостно наступили на неё ногами, сделав несколько шагов вперёд, при этом угрожая полубезумной Асоке электрическими дубинками. В то время, как Головоног, то ли насмехаясь, то ли говоря с неким оттенком озадаченности произносимым, нагло добавил:

- Главный хатт, - он специально не назвал имени своего босса для пущей безопасности последнего, - приказал мне не давать тебе ничего в долг, пока не расплатишься за прошлые разы. А если не расплатишься вообще, то он пустит тебя по рукам, должна же ты отрабатывать то, что что ему задолжала.

Головоног на секунду замолчал, читая некое изумление, непонимание, шок и ужас в расширившихся зрачках аж замершей от услышанного Тано, после чего всё тем же, но, казалось, уже более насмешливым тоном добавил:

- Впрочем, пусть проблемы твоего долга решают твои родственники. А ты пока побудешь «в гостях» у нас, - наутолан опять сделал небольшую паузу, как-то не по-доброму взглянув на явно ошарашенную Асоку, после чего, насмешливо хихикнул, и договорил то, что едва не довело девушку до потери сознания:

- Кстати, ему нравятся такие смазливые тогрутки, как ты.

Явно злорадствуя тому, что он только что позволил себе сказать, Головоног гордо развернулся и пошёл куда-то прочь, внутрь главного здания притона, лишь дав этим двоим и ещё стоявшей неподалёку толпе охранников-гаморреанцев приказ схватить юную наркоманку.

Не сразу отойдя от шока, девушка поняла, что её дело плохо, и попыталась бежать, сражаться, сопротивляться, но, увы… Она была так ослаблена наркотиком, некого рода похмельем, всё больше подступающим приступом ломки, диким шоком и невероятно подавленным эмоциональным состоянием, что даже эта толпа свинорылых гуманоидов с лёгкостью смогла с ней справиться. Впрочем, а кто сказал, что они вообще действовали честно? Так как гамореанцы, накинувшись на несчастную жертву-тогруту всем скопищем, крайне подло вырубили её электрическими дубинками со спины. И, теряя сознание, наверное, не столько от болевого, сколько от эмоционального шока, Тано с ужасом поняла, что теперь её судьба была в огромных противных мерзких лапах некого отвратительного хатта, и уже никто не мог её спасти, ибо до тогруты абсолютно никому не было никакого дела.

========== Глава 11. Доза ценою в жизнь, Часть 2 ==========

Асока не помнила, сколько прошло времени с тех пор, как её поймали мерзкие тупые, но хитрые гаморреанцы, не помнила, как оказалась в какой-то грязной захудалой камере с очень холодным каменным полом и крайне смутно помнила, какие манипуляции производили с ней охранники некого таинственного Хатта. А они, как минимум, не смотря на всё сопротивление тогруты, смогли переодеть Тано в почти ничего не скрывающий, абсолютно вульгарный, даже в какой-то мере проститутский рабский костюм, приковать её – свободную и достаточно самовлюблённо-гордую девушку, цепью к стене, словно некое абсолютно бесправное животное, а затем и вовсе запихнули ей в рот крайне примерзкую пилюлю… Очень дешёвый, слишком низкокачественный и абсолютно отвратительный наркотик. Такой дряни даже в худшие свои времена не принимала даже Розовая, а ведь та была уже настолько зависима, что перепробовала все возможные «дурманящие» средства, от самых дорогих, коие тви`лечка могла себе позволить, до самых-самых «распространённых» и простых, которые встречались на Корусанте вообще. Но таких таблеток Асока не видела и в её не слишком-то разборчивых руках. От чего Тано тут же смекнула, что данное вещество не было в общем ходу и, несмотря на свою низкопробность и, наверное, легкодоступность, скорее всего, использовалось лишь в определённых целях и для определённого класса людей – рабынь и проституток.