Ты - моя зависимость (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Энакина хотя и удивила данная просьба, прозвучавшая столь неожиданно, он так и не узрел в ней чего-то необычного, пожалуй, судя по его реакции, даже решив, что дикий приступ ломки Асоки был вовремя остановлен. Наверное, от того, явно обрадовавшись, что Тано хотела не принять и не выпить, а съесть десерт, легко согласился потакать её новому желанию.

Не прошло и пары минут, как мастер и падаван сидели за маленьким уютным столиком небольшого кафе-кондитерской, и тогрута жадно пожирала своё долгожданное мороженное, так, будто до этого она всю жизнь голодала. Небрежно разбрызгивая капельки десерта по столу, как самая распоследняя хамка, Асока буквально давилась этим вкусным, чрезмерно насахаренным яством, уже ничуть не обращая внимания ни на кого и ни на что вокруг. Она не видела, как на неё смотрели другие посетители кафе, не слышала, что пытался говорить ей Энакин, и даже не чувствовала, как начинало болеть и неметь от холода горло. Ломка поглощала тогруту полностью, с каждой секундой всё сильнее и сильнее, несмотря на то, сколь бы сильно она не пыталась заглушить её мороженным. Наркоманка съела первую, вторую, третью, четвёртую и начинала пятую «вазочку» десерта, но от этого ей совершенно не становилось лучше. Тано уже тошнило от приторности насахаренного яства, но, тем не менее, девушке всё отчётливее и отчётливее хотелось принять несравненную дозу КХ-28. И если тогда, когда она сорвалась в первый раз после последней завязки, желание тогруты мог утолить жаркий и страстный поцелуй Скайуокера, то вот сейчас, она не смогла бы остановиться в своей «похоти» по отношению к наркотику, даже если бы генерал тут же опрокинул её на этот деревянный стол и довёл до самого ярчайшего множественного оргазма. Никто и ничто в данный момент не могли заменить Асоке наркотик, и это она отчётливо осознала, когда до предела взбесилась из-за простой лёгкой шутки джедая о том, что Тано могла простудиться, потребляя с такой скоростью любимое лакомство.

Вся просто сотрясаясь от гнева и раздражения, тогрута резко оторвалась от поглощения десерта, едва ли помещающегося в её тощем теле, и с такой ненавистью посмотрела на самого дорогого ей человека на свете, будто её взгляд мог моментально убить его, испепелить, изничтожить в страшнейших муках. Лицо Асоки столь перекосилось от ярости, а пальцы чуть ли не до крови сжали в руке металлическую ложку, что Энакин в один момент стал серьёзным как никогда. Эта быстрая перемена в поведении Тано могла означать лишь одно - девушке так и не удалось полностью подавить ломку там в парке, а значит, у сего неприятного явления могли быть очень тяжёлые последствия, вплоть до очередного срыва, что вызывало у Скайуокера крайнюю степень волнения за неё. Однако и своё недоверие показывать Тано генерал не мог. Она держалась, она преодолевала столь много для него и ради него, и оскорблять тогруту лишний раз каким-то ничем не обоснованными подозрениями он не мог, просто не в праве был. Хотя в его душу уже постепенно начинала закрадываться весьма болезненная тень сомнения по поводу всего происходящего, но джедай предпочёл повести себя как можно более сдержанно и непринуждённо, чтобы, не дай Сила, ненароком самому не подтолкнуть Асоку к очередному срыву.

- Что-то не так? – как будто и вовсе не замечая того, что Тано, просто изнемогающая от ломки, была готова убить его прямо здесь и сейчас за абсолютно безобидную шутку, взволнованно, но в то же время строго поинтересовался Энакин.

Его слова, его вопрос был столь же миролюбивым, как и предыдущий, не направленный ни на грамм оскорбить тогруту хоть чем-то, однако та восприняла это, будто удар по лицу. Ещё сильнее раскрасневшись от гнева, чем до этого, вся «выламываясь» от необходимости в очередной дозе, девушка, с такой силой сдавила ложку в руке, что её оранжевые пальцы аж побледнели от нажима, а затем так швырнула её об стол, что там едва не остался тонкий глубокий след от изящного прибора.

- Всё в порядке! – в полный противовес своему поведению громко и чётко заявила Асока, таким образом выкрикнув эти слова, что присутствовавшие в кафе посетители, наверняка аж подпрыгнули на их местах, а потом злобно ляпнула руками по столешнице, едва не опрокинув и не разбив все пять «вазочек» для мороженного, чтобы не ударить в гневе кого-то ещё.

Тано больше не могла, тогрута ненавидела и проклинала всё и всех, она собирала последние капельки терпения, что у неё были, чтобы только не сорваться, но и Энакину, и даже ей самой уже становилось понятно, что это было неизбежно. Тяжело дыша, девушка сложила руки на груди и нервно потёрла собственные предплечья так, будто ей было холодно, последние силы держаться окончательно покидали наркоманку. Да, она всё ещё не сдавалась, да, она продолжала доигрывать до конца проваленное «представление», но истязать себя и далее воздержанием от наркотика Асока уже не была в состоянии.

Она ещё несколько секунд попыталась делать вид, что абсолютно уравновешенна и духовно и физически, спокойна и непоколебима, совершенно «не зависима от зависимости», виновато опустив голову вниз, как-то, будто, находясь в трансе, пытаясь успокоить громкое, сбившееся дыхание и унять невероятно мощный приступ ломки. Но и это было тщетно. Перед силой наркотика бесполезно было всё, его не могли победить ни самовнушение, ни глупые уловки, ни даже любовь, мощная и всепоглощающая, не то, что жалкая и хрупкая Асока в одиночку. И девушка сдалась.

Быстро придя в себя, Тано резко ухватила Скайуокера за руку и буквально взмолилась, глядя на него большими, поблёскивающими от подступающих слёз глазами:

- Я хочу домой. Энакин, давай уйдём отсюда. Пожалуйста, отвези меня домой…

Голос девушки сорвался под конец, а сама она едва не расплакалась, глядя на её возлюбленного. Со стороны казалось, что Асоке просто было не уютно в этом кафе, и тогрута захотела поскорее уединиться со своим избранником дома, чтобы проводить время не среди незнакомых людей и гуманоидов, а в тёплой и уютной обстановке только с ним наедине. Но на самом деле это было не так. Единственное, чего сейчас всеми телом и душой жаждала Тано – КХ-28, и она отдала бы всё на свете, ради поцелуя нет, не с её гражданским мужем, а с холодной пластмассовой упаковкой «сапфирового наслаждения». Где-то в глубине души, Тано осознавала, что уже глупо и бесконтрольно выдаёт и себя, и свои истинные желания, но внешне, всё ещё продолжала играть совершенно бесполезную роль, изображая полную невиновность, и совершенно тщетно надеясь, что Скайуокер продолжал верить её фальшивому актёрству, потому, что ей слишком хотелось, чтобы это было так. Ибо в данный момент она не желала терять ни Энакина, ни наркотик.

В последний раз взглянув на едва ли не ползающую перед ним на коленях, чтобы только вернуться домой тогруту, генерал вновь почувствовал, как с болью сжалось его сердце, обливающееся кровью из-за очередного падения бывшей ученицы. Но у джедая просто не было другого выбора. И он подыграл наркоманке. Осторожно погладив тыльные стороны её хрупких кистей свободной рукой, так, будто понимает желание Асоки уйти из этого места, Энакин быстро положил на столешницу необходимое количество кредитов и молча повёл Тано домой, навстречу тому кошмару, что ждал их обоих впереди.

========== Глава 10. Слёзы, Часть 2 ==========

Асока ворвалась в квартиру, словно фурия, уже почти не скрывая своего истинного состояния, однако пока что со стороны это выглядело относительно оправдываемо, так, словно девушке просто не терпелось оказаться дома. Следом за ней в их захудалое жилище вошёл и Энакин. Неизвестно, что у джедая сейчас было на уме, но задерживаться в гостиной он не стал, лишь с каким-то подавленным видом проследовав в спальню. Впрочем, Тано это было уже не важно, всё на свете не важно. Тогруте сейчас было так ужасно, так невыносимо плохо, что она готова была плевать на что угодно, на все условности, на все рамки, установленные ей же, на всю плохо проведённую сегодня перед Скайуокером игру. Наркоманку ломало, и она просто больше не могла терпеть, где-то на заднем фоне её затуманенного сознания тихий и едва уловимый голос прежней Асоки говорил остановиться, говорил одуматься, умолял удержаться от пагубного желания, предостерегая, что так Тано могла потерять всё, а если быть точнее – навсегда лишиться Энакина, но тогруту уже ни что не могло удержать, она просто не соображала, что делает.

Прекрасно помня, что где-то в доме ей была припрятана ещё одна, последняя, запасная доза, Асока с бешенным взглядом стала переворачивать всё вокруг. Сейчас она была так неадекватна, что даже не могла сообразить, где именно, в каком именно из тайников тогрута заначила своё «вселенское богатство». Хотя, какая разница, за пределы квартиры КХ-28, всё равно, попасть не мог, а значит, рано или поздно, девушка найдёт его. Ведь в данный момент она готова была разнести что угодно в этом бомжацком жилище, лишь бы получить желаемое. Наркоманка легко и быстро распотрошила все возможные ящики, обшарила каждую тумбочку и шкафчик, нервно и хаотично бросая предметы на пол, но это не давало какого-то нужного ей результата - дозы не было нигде. От чего, пребывая в полнейшем отчаянье, Асока перешла к последнему предмету мебели, который находился в гостиной, а именно к зашитому чёрному дивану. Грубо переворачивая всевозможные подушки на нём, Тано, буквально раздирала старую обивку, обшаривая «когтистыми» пальчиками каждую щель, каждую складку и изгиб, в поисках того, что она уж точно никогда не нашла бы там. Девушка была так зла, так раздражена, что готова была перевернуть потёртый зашитый диван вверх тормашками, используя то ли «мидихлориановую» Силу, то ли силу физическую, когда в гостиную опять вошёл Энакин. Тогрута несколько раз грубо и яростно махнула руками, попытавшись выполнить достаточно простой приём, но огромный предмет мебели даже ни на миллиметр не сдвинулся с места, от чего разозлившись ещё больше, взбешённая наркоманка, чуть ли не надрываясь, стала рвать хрупкими кистями за широкое дно старого дивана с силой и бешенной ненавистью.

Смотреть на то, как Тано, когда-то абсолютно нормальная и почти уравновешенная ученица - будущий перспективный джедай, скатилась до такого состояния было невероятно больно для Энакина. Некогда тогрута мечтала помогать миру, спасать жизни, служить великой Силе, а сейчас грубо и безжалостно «потрошила» пыльный полу-драный диван, ведомая лишь одним низменным желанием - принять дозу, дозу, которую Скайуокер с такой досадой и разочарованием нашёл сегодня в их собственной квартире. И смотреть на это дальше, просто играя роль человека, пребывающего в неведении и абсолютной безмятежности, было невыносимо.

Ещё какое-то время, ещё несколько, будто застывших в вечности секунд, генерал молча наблюдал за тем, как Асока безуспешно пыталась перевернуть огромный, в двое, а то и в трое больший чем она сама предмет мебели, не жалея ни мышц, ни спины, ни рук, ни ногтей, прежде чем окончательно сорваться, разрушая последние остатки их призрачной идиллии.

Подойдя чуть поближе к Тано, как-то хаотично копошащейся около дивана, Энакин с болью и горечью извлёк из одной небольшой сумочки на его поясе заветную «сапфировую» баночку с КХ-28 и, стараясь держаться как можно более спокойно, что просто было уже нереально, строго, но в то же время разочарованно спросил:

- Не это ищешь?

Его слова глухим эхом отдались в затуманенном и абсолютно неадекватном сознании Тано, заставив ту мгновенно отвлечься от «столь увлекательного» занятия, а блаженная синева, бриллиантовым огоньком сверкнула в её жаждущем наркотика взгляде.

Крепко держа флакончик с КХ-28, Скайуокер демонстративно покрутил им перед лицом полу-обезумевшей тогруты, словно, разочарованно и язвительно насмехаясь, зная, что её наслаждение было так близко, но он не даст возможности, не позволит бывшей ученице его получить. Секунда безмолвного, немого молчания, и последние силы, последняя доля адекватности окончательно покинула Асоку. Лишь увидев наркотик в руках её возлюбленного - два самых сокровенных объекта вожделения Тано, вместе, но одновременно противостоящих друг другу, девушка сорвалась на крик. Да, её любовь к Энакину была необъятней вселенной, сильнее всего на свете, что знала и видела тогрута, но любовь к КХ-28, зависимость от него, почти подсознательное поклонение ему, было мощнее даже этой нереальной запретной связи между учителем и ученицей. Сейчас, в таком состоянии, при таких обстоятельствах, наркотик был для Тано целым миром, и, лишь мельком завидев его, она тут же возжелала его получить.

- Отдай, сейчас же отдай! – молниеносно бросившись к Скайуокеру, завизжала, задыхающаяся от нехватки дозы тогрута, - Это моё! Мне это необходимо! Немедленно верни мне флакончик! – словно домашний зверёк, прыгая вокруг генерала в тщетных попытках получить поднятый им над головой наркотик, продолжала вопить, размахивая тощими руками, девушка.

Вот только ни её крики, ни её бесполезные и беспорядочные телодвижения совершенно никак не помогали юной наркоманке. Джедай был настроен крайне решительно и абсолютно отрицательно к желанию бывшего падавана и дальше качаться всякой дрянью. Всего пару мгновений протерпев её глупое, детское поведение, Энакин достаточно грубо оттолкнул от себя Асоку, громко и чётко, словно строгий отец, заявив:

- Нет. Даже не надейся.

От достаточно сильного, но относительно бережного движения Скайуокера рукой, Тано на несколько шагов отпрянула назад, смутно, сквозь пелену необъятного желания принять, осознавая, что так просто КХ-28 ей не получить. На долю секунды девушка успокоилась и, потирая трясущимися от раздражения руками голову, попыталась придумать другой, более действенный план. И он посетил её взволнованный, взбудораженный разум. Вряд ли, конечно за такое время можно было придумать что-то действительно стоящее, но находясь в полном отчаяние, Асока верила, действительно верила, что это сработает.

Как-то по-иному, совсем не правильно, соблазнительно-похотливо взглянув, нет, не на «сапфировую» жидкость, а на генерала, Тано тут же искусно сменила тактику своего поведения. Будто в один момент абсолютно успокоившись и полностью перестроившись, тогрута немного отдышалась, а потом медленно и провоцирующее виляя бёдрами, как самая последняя-распоследняя проститутка, пошла в сторону джедая. Плавно приблизившись к явно удивлённому её внезапной переменой Энакину, Асока мягко и нежно коснулась его груди пальцами, а голос её соблазнительным тоном стал ласкать его слух:

- Пожалуйста, отдай мне КХ-28. Я сделаю всё, что ты хочешь за него.

Её кисть, медленно, изучающе ощупывая Скайуокера, стала спускаться вниз, на живот, умело поддевая пальцами замысловатый пояс джедайского костюма. Крепко и совершенно непристойно прижимаясь к генералу, Тано мастерски стала освобождать его от этого ненужного сейчас элемента одежды, позволяя «рубашке» в край ошеломлённого Энакина плавно скользнуть в стороны, частично обнажая натренированное, соблазнительное тело. А тем временем, тогрута продолжала клонить разговор в нужное русло:

- Ты помнишь, как нам было хорошо в прошлый раз? – шаловливая рука, бережным, гладящим движением прошлась по упругому животу Скайуокера, прежде, чем абсолютно вольно, слегка надавливая, опуститься ещё ниже.

- Я ведь тогда была под кайфом, - умело двигая пальцами, нажимая подушечками сквозь ткань чёрных брюк генерала на самые чувствительные точки его тела, сладким голоском «пела» наркоманка дальше.