Психология рас (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы будем осторожны, честное слово, — пообещал он, искренне сомневаясь в своих словах. Сам-то он был весьма аккуратен, прекрасно помня, что за каждое пятнышко на одежде или мебели следует суровое наказание, а вот его восторженная мелкая сестричка имела склонность в процессе еды верещать, как пожарная сирена, от восторга и ронять еду на подол платьишка, а то и на пол. Впрочем, за исключением того случая с несмываемым шоколадным пятном на обивке любимого отцовского дивана им с дядей Леонардом обычно удавалось своевременно устранять последствия её бестолковости и рассеянности.

Внезапно дверь отворилась, и в комнату вошла… Нет, вплыла поразительной красоты женщина. Она была слишком красива даже для русалок, о чем прекрасно знала и не стеснялась этим пользоваться. Идеальная фигура богини, подчеркнутая платьем из тончайшего шелка кремового цвета. Минимум украшений, состоящих лишь из тускло поблескивающего обручального кольца, да тонкой цепочки на шее. Она сама была как самое восхитительное украшение, перед которым меркли все драгоценности мира. По этой же причине на изящном личике не было ни грамма косметики, ведь даже без неё Аделин производила неизгладимое впечатление, особенно на тех, кто видел её впервые. Увы, из её внешности дочери достались лишь бездонные черные глаза, да вороная грива волос, которые, в отличие от матери, девочка терпеть не могла укладывать. Своего ребенка она не особо любила и стыдилась. Еще бы, у неё, чуть ли не первой красавицы мира, родился вампир. Не очаровательная дочка-русалка, которая пошла бы по её стопам, а это несносное любопытное существо, всюду сующее свой нос и не способное усидеть на одном месте и десяти минут. Вдобавок, еще и разбалованное отцом до невозможности. Жаль, её нельзя сдать в какой-нибудь пансион и забыть навсегда. Она не достойна ни признания в обществе, ни любви Леонарда. Почему он вообще возится с ней?

— Мама! — Кэй, чуть отстранившаяся от отца, неловко улыбнулась, смотря на мать со смесью радости и затаенного страха. Девочка никогда не понимала, почему та с ней не играет, ведя себя вполне дружелюбно, но весьма отстраненно. Она никогда её не обнимала, а если дочка пыталась обнять её, то поспешно отстранялась и уходила отговариваясь делами.

— Добрый вечер, — кивнул Рэй, чуть склонив голову в приветственном кивке, и, прихватив коробку отошел к столу, убирая её в ящик.

— Что-то случилось? — Леонард, осторожно спустивший дочь на пол, поднялся, обезоруживающе улыбаясь. Он прекрасно знал, что жена не одобряет его посиделки и игры с детьми, но никогда не мог устоять от соблазна.

— Не совсем, — произнесла Аделин, слегка нервно дернув уголками рта в неком подобии улыбки. — Лео, я прочитала твою последнюю статью и, мягко говоря, теряюсь в догадках, чего ты пытаешься этим добиться. Разразится скандал, если ты отправишь это в издательство. Нельзя уравнять в правах все классы, это просто невозможно. Я молчала, пока ты ограничивался рассуждениями о равенстве низших рас, на которых всем плевать, но ставить их на один уровень с русалками это… Просто оскорбительно!

— Лин, мы это уже обсуждали, — мягко, но уверенно произнес мужчина, поглаживая по голове обхватившую его за штанину дочку. — Я не собираюсь менять ни слова в своей работе, какой бы скандальной по мнению твоих и моих сородичей она ни была. Меня могут не публиковать, могут объявить сумасшедшим, но заставить передумать не сможешь даже ты. Я хочу, чтобы моя дочь росла в мире, где сможет выбирать себе друзей и любовь не по рангу Тьмы, а по личностным качествам и собственному желанию. И, если для этого придется поступиться репутацией, что ж, она у меня и так не самая лучшая для вампира.

— Вздор! — русалка гневно сверкнула глазами, невольно сжимая руки в кулаки. — А о моей репутации ты подумал?! После каждой твоей дурацкой статьи с провокационными идеями мне приходится краснеть на собраниях, выслушивая требования прекратить распространение этих нелепых будоражащих общественность мыслей! Я сотню раз умоляла тебя прекратить портить нам всем жизнь, но ты как будто нарочно хочешь, чтобы меня, как Лерэйю, сослали куда-нибудь в глушь, чтобы больше никогда не видеть! Ты настолько меня ненавидишь?!

— Вовсе нет, ты знаешь, я очень люблю всю свою семью и счастлив, что у меня есть вы, — пытаясь успокоить сорвавшуюся на крик супругу, успокаивающе произнес вампир. — Я всего лишь хочу жить в мире, где не будет дискриминации. Где вампира, полюбившего медузу или суккуба, не будут изгонять из семьи и лишать титулов и положения. Где для мумий и демонов не будет ограничений в выборе профессий и каждый сможет заниматься тем, что им нравится…

— Медузу, говоришь? — недобро прищурилась Аделин, усмехнувшись. — Такую, как, например, Калисто? Ту девицу, с которой ты сдружился в Академии Олдерик и никак не мог забыть даже после нашей свадьбы?

— Мы с ней просто дружили, — голос Леонарда невольно дрогнул от упоминания дорогого имени. — И, как ты помнишь, я перестал с ней общаться после твоей просьбы, так что прошу, не цепляйся к словам.

— Лжец! — зашипела русалка, гневно сверкнув глазами. — Ты всегда любил её больше меня! И всегда хотел, чтобы Кэй была её дочерью! Я не понимаю, почему?! Я красивее, умнее, образованней, у меня идеальные манеры и высочайший социальный статус. Но ты все равно любишь других больше меня, почему?!

— Лин, прекрати, — как можно более успокаивающим тоном произнес мужчина, медленно отходя к столу и чувствуя, как прячущуюся за ним дочь сообразительный племянник вынудил спрятаться за столешницей. В последнее время подобные вспышки гнева и безосновательных обвинений у его супруги происходили всё чаще, что уже начинало вызывать опасения, но как с ними бороться, он пока ещё не придумал. — Здесь же дети. Давайте сейчас все вместе пойдем поужинаем, а потом мы с тобой всё обсудим…

— Нет, мы обсудим всё здесь и сейчас! — взвилась Аделин, в чьих глазах уже начало проблескивать подступающее безумие, не на шутку взволновавшее её мужа. — Я не собираюсь и дальше слушать твои отговорки о работе, детях и прочей ерунде! Я должна быть для тебя на первом месте, и мы будем говорить, когда я скажу!

— Ты и так для меня всегда на первом месте, — произнес Леонард, разводя руки и ободряюще ей улыбаясь. — Иди сюда, давай не будем ссориться и мирно всё обсудим. Я очень тебя люблю и не хочу, чтобы тебе было плохо.

Женщина чуть заколебалась, но всё же подошла ближе, моментально оказавшись в родных уютных объятиях и постепенно успокаиваясь. Он только её и ничей больше. С того самого момента, как она увидела его на одном из приемов Эддингтонов, она не хотела никого другого. Решительный, но при этом невероятно нежный и добрый, со своей обворожительной улыбкой и вечно встрепанными волосами цвета спелой пшеницы. Они были рождены друг для друга, но между ними всегда кто-то встревал. Сначала та девица, его одноклассница, теперь вот ребенок… Почему? Почему он не может всегда смотреть только на неё, ведь она лучшая…

— Лео, — тихо позвала она вампира, потираясь щечкой о его грудь и робко, как на их первом свидании улыбаясь. — Прости, что вспылила, я такая глупая.

— Ничего подобного, ты у меня самая лучшая, — тихо рассмеялся вампир, ласково поцеловав супругу в макушку и чувствуя, как его голос предательски дрогнул. Конечно, он лгал ей, но спустя столько лет рушить семью не собирался. Он сам сглупил, согласившись на брак по расчету, и теперь не имел права идти на попятный.

— Да, поэтому у меня для тебя сюрприз, — расплылась в улыбке Аделин, извлекая из кармашка платья небольшое письмо и вручая его мужу. Она даже забыла, что сейчас они не одни и что под столом спрятались двое перепуганных детишек. — Это согласие на зачисление нашей дочери в начальную школу Морэна. Мне пришлось попотеть, чтобы его раздобыть, глупые северяне не любят принимать детей из других областей, но, увы, они единственные, кто настолько не способны заботиться о детях, что спихивают их в школу в самом раннем возрасте.

— Постой-постой, ты зачислила туда Кэй? — растерянно пробормотал Леонард, с ужасом вглядываясь в бисерный почерк, заковыристыми рунами украшающий гербовую бумагу. — Но зачем?! Почему ты не посоветовалась со мной?! Я не собираюсь отдавать нашу дочь в какую-то северную школу, да еще и в таком возрасте! Ей всего пятнадцать, о чем ты вообще думала?!

Ошеломленный услышанным Рэй поспешно прижал к себе задрожавшую сестру, поглаживая по черной макушке. Девочка зажала себе рот ладошками и крепко зажмурилась, пытаясь унять катящиеся из глаз слёзы. Она не совсем еще понимала, что происходит, но тот факт, что она больше не сможет видеться с папой и братиком, не нуждался в пояснениях. Но за что?!

— Брось, она уже не маленькая, тем более я посмотрела, там есть ученики и помладше, — отмахнулась русалка и, обхватив супруга за руку, обворожительно улыбнулась, проворковав: — Не переживай, она же вся в папочку с мамочкой, так что вполне со всем справится. Ей надо учиться самостоятельности. Будет нас навещать на каникулах…

— Ты… Сошла с ума, — с ужасом в голосе выдохнул мужчина, с отвращением смотря на Аделин. — Я ни за что на это не соглашусь. Северяне создали начальную школу, потому что у них очень суровые нравы и обычаи, дети часто остаются сиротами, и это место создано, чтобы они не погибали оставшись без родителей. Но, уж извини, пока у нашей дочери родители живы, она туда не поедет.

— То есть ты не хочешь оставаться только со мной? — дрожащим от плохо скрываемой злости процедила Аделин. — Не хочешь, чтобы у нас всё было как раньше, до того, как это маленькое чудовище влезло между нами?!

— Лин, что ты несешь?! Она твоя дочь! — Леонард невольно отшатнулся, впервые увидев, как прекрасное лицо супруги исказилось гримасой безумной ярости.

— Я ненавижу свою дочь! И тебя ненавижу! — взвизгнула русалка и, даже не осознавая своего поступка, в порыве бессильной злобы схватила со стола нож для резки бумаги и вонзила в сердце того, кого любила больше всего.

— Папа! — Кэй вырвалась из объятий брата, расслышав тихий стон отца и глухой звук оседающего на пол тела. Рэй, не сумевший её удержать, выскочил следом, с ужасом смотря на открывающуюся картину.

Даже вампиры умирали от повреждения жизненно важных органов, таких, как мозг или сердце. Организм просто не успевал регенерировать нужные ткани с необходимой скоростью. Единственным выходом при подобном ранении было донорство чужой крови, но до пятидесяти лет у детей-вампиров нельзя было её брать для подобных вещей. Их организм просто не выдерживал таких потерь, так что у умирающего на полу мужчины не было ни единого шанса.

— Это ты во всем виновата, — всхлипнула Аделин, с безумной ненавистью смотря на дочь, пытающуюся хоть как-то остановить стремительно расползающееся по груди отца пятно. — Это ты его убила!

— Нет!