Психология рас (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Конечно, всё хорошо, — парень вымученно улыбнулся и, подойдя, сел рядом, нежно приобнимая её за плечи. Она тут же доверчиво прильнула к нему, жмурясь, как котёнок, и расслабленно выдыхая. — Хлоя… Вот скажи, если бы у тебя внезапно появилась возможность стать сильнее, умнее и ловчее, рискуя при этом погибнуть, то ты бы ею воспользовалась?

— Хм, — девушка призадумалась, наморщив лобик и послушно обдумывая подкинутую для размышлений тему. — Наверное, да. Раньше я никогда не считала себя какой-то не такой, но, наблюдая за вами, осознала, что многого не понимаю и не знаю. Я вижу, что вы все меня оберегаете и защищаете, учите и помогаете, но я очень хочу быть вам равной. Если бы была возможность перестать быть обузой, то я бы, конечно, ею воспользовалась. Я очень хочу быть достойной вашей дружбы, доверия… Быть достойной тебя. Чтобы я могла наравне с тобой участвовать в разговорах, не опасаясь сказать что-то не то, за что тебе потом будет стыдно. Чтобы ты мной гордился. Я знаю, что ты любишь меня и такой и доказываешь это каждый день, но если есть шанс стать лучше, я ухвачусь за него обеими руками, несмотря на риски.

— Ты и так у меня самая лучшая, — грустно улыбнулся Наги, легко коснувшись губами кончика её носа. — Спасибо за ответ. Давай-ка ложиться спать, завтра будет сложный день.

Она как всегда не спорила, шмыгнув под одеяло и даже не подозревая, насколько облегчила ему муки выбора. Он не имеет права лишать её этого шанса. И теперь, когда этот вопрос был озвучен, она ни за что не простит его, если он отнимет у неё такую возможность. Конечно, завтра еще надо будет обдумать это на свежую голову, но он уже на девяносто процентов был уверен в том, какой ответ завтра даст дриаде. Главное потом о нем не пожалеть.

========== Часть 25. Утерянные воспоминания. ==========

— Вот оно как, — задумчиво произнес Такацуки, чуть откидываясь на спинку стула и барабаня пальцами по столешнице. Сагара изложил все имеющиеся факты с обычной беспристрастностью, ничего не утаивая и не скрывая. Он вообще не особо любил врать, а уж сидящему напротив него мужчине и подавно. Тем более, от степени его откровенности зависела степень риска, которой рыжик подвергнется, если согласится им помочь, и увеличивать оную арахну вовсе не хотелось.

— Именно так, — подтвердил Сагара, невольно отводя глаза. Он терпеть не мог этот изучающий взгляд карих глаз, когда кицунэ о чем-то задумывался и будто рассчитывал маршрут, по которому стоит послать нахального друга. — Я понимаю, что прошу слишком о многом и даже не рассчитываю, что ты согласишься, но я должен был хотя бы попробовать.

— Попробовать что? — рыжая бровь скептически изогнулась, а в голосе лиса появились ироничные нотки. — Предложить мне вломиться в тщательно охраняемый отдел разведки, куда допускаются единицы даже из русалок, выкрасть из лаборатории образцы защитных амулетов и попытаться найти в куче засекреченных материалов те, что помогут вам в заговоре? Согласен, столь «пустяковыми» дружескими услугами ты меня давно не озадачивал.

— Тацу, прекрати, — арахн поморщился, потирая едва выступающую переносицу. Опостылевшие очки уже давно исчезли, но дурацкая привычка все равно осталась. — Я и не особо рассчитывал на успех нашего разговора, но сам понимаешь, это сильно упростит жизнь моих союзников. Поэтому я и спросил. Просто чтобы потом не чувствовать себя виноватым.

— А ты еще и виноватым умеешь себя чувствовать? Вот это для меня и правда новость десятилетия, — насмешливо фыркнул кицунэ и беспечно махнул рукой. — Ладно, я согласен. Как раз через пару-тройку недель мне надо будет ехать в Элтерно на ежегодный осмотр, тогда и пошарю в закрытых помещениях корпуса. Но обещать ничего не буду, уж прости, собственная шкурка мне дороже. Если меня за этим поймают, то дело вряд ли ограничится понижением или увольнением. О том, что мое драгоценное начальство не обременено излишним гуманизмом, я знаю из личного опыта.

— Спасибо, — слегка удивленно пробормотал Сагара, чуть склонив голову набок. — Извини за вопрос, но… Почему ты согласился? По моим расчетам, шанс на это был ниже четырех процентов, а я редко ошибаюсь в таких вещах. Неужели я что-то о тебе не знаю?

Такацуки невольно поморщился. Его друг обладал уймой положительных качеств, но зачастую ошибался в просчитывании эмоциональных факторов. Он отлично считывал страх, боль и ненависть других, но от такого понятия, как банальная благодарность, был весьма далек. Вот и как объяснить этой беспристрастной машине для убийств, что он просто не может ему отказать? Что тот самый момент, который сам Сагара наверняка считает неважным, обременил разведчика неоплатным моральным долгом, который тот никогда не выплатит? Он и сам терпеть не мог вспоминать, как позорно ревел на плече у ничего не понимающего друга, когда Маюри, прихватив детей, объявила о разводе. Как арахн терпел его пьяные истерики, по разрешению мисс Лерэйи покидая архивы и разыскивая невменяемого надзирателя по кабакам. Как выхаживал его и приводил в себя, позволив в итоге сохранить жизнь, рассудок и работу. Увы, работа в разведке была исключительно пожизненной, так что если бы не Сагара, то он либо спился бы и глупо погиб, нарвавшись на неприятности (а в тот момент на нетрезвую голову он их активно искал и с успехом находил), либо его выходки заметило бы начальство, и за ним бы прислали кого-то из сородичей. Дабы устранить распоясавшегося сотрудника и занять его место.

— Слушай, как я уже говорил, класть я хотел с прибором на все ваши попытки восстановить общемировую справедливость. Меня нынешнее положение вещей вполне устраивает, а мутить воду ради гипотетического всеобщего блага я считаю занятием неблагодарным, — хмыкнул лис, внимательно смотря в бездонные черные глаза, и, понизив голос, уверенно произнес: — Я сделаю это ради нашей дружбы. Только потому, что это нужно конкретно тебе. Потому, что я тебе крепко задолжал за тот случай. Ты можешь сколько угодно закатывать глаза и утверждать, что ничего особенного тогда не сделал, но для меня всё совсем иначе. И, если у меня будет хоть малейшая возможность что-то для тебя сделать, то я незамедлительно ею воспользуюсь.

— Опять ты об этом, — вздохнул Сагара, прикрывая глаза и неохотно признаваясь: — Если бы я знал, что ты согласишься только из-за этого своего мифического долга, то даже просить бы не стал. Это не тот вопрос, в котором стоит полагаться на мораль.

Он устал. Чертовски устал спорить с упрямым кицунэ по этому вопросу. А еще больше устал от того, что не мог честно признаться в том, что на самом деле всё как раз наоборот. Что именно в тот момент, когда Сагара изображал бездушную статую для рыдающего у него на плече мужчины, горько оплакивающего свою любовь и семейную жизнь, в нем впервые проснулось необычное тёплое чувство. Бесконечная нежность к этому смешливому разведчику, вне работы оказавшемуся очень искренним и эмоциональным. Что именно с того самого дня в сердце хладнокровного и циничного арахна поселился кто-то, кроме него самого. Эти чувства вовсе не походили на уважение и благодарность, которые он испытывал к мисс Лерэйе, они были куда глубже и важнее. И они должны были умереть вместе с ним, никогда не дойдя до того, на кого были направлены, потому что видеть вину и жалость в карих глазах будет просто невыносимо.

— Я и не полагаюсь на мораль, просто попробую, — лукаво улыбнулся Такацуки, забавно сморщив нос и потягиваясь всем телом. — Я же ничего не обещаю, просто попробую. Не переживай, я же не глупый мальчишка и бездумно рисковать не собираюсь. Так что хватит на меня смотреть так, будто уже хоронить собрался. Получится хорошо, а если нет, то придумаем что-нибудь ещё…

Наблюдающий за ними Шиба, наконец, отложил листок, который держал в руках, и невольно прикрыл глаза. Он прекрасно понял, что происходит между этими двумя, и невольно вспомнил Рэя. Интересно, ему тоже было сложно скрывать свои чувства или в силу воспитания это происходило куда менее болезненно? Впрочем, в отличие от их пары, у Сагары нет и шанса. Такацуки явно не из тех, кого можно облапошить нехитрой манипуляцией, да и если он так хорошо разбирается в собеседника, скорее всего, он и сам прекрасно знает, что творится в душе мрачного арахна. И, очевидно, специально избегает этой темы, не желая портить устоявшиеся отношения признанием в отсутствии взаимности.

— Ну что, что-нибудь нашли? — тряхнув головой, оборотень перевел взгляд на притихших вампиров, изучающих документы. Натсуме, сидевший чуть дальше, с презрительной усмешкой рассматривал материалы собственной истории, а вот эти двое скорее выглядели ошеломленными и подавленными.

— Да уж, нашли, — немного помедлив ответил Рэй и, откинувшись, растер лицо руками, слегка кривясь от боли. — Лучше бы не находили…

— Брось, мы же знали что вернувшаяся память наградит нас мигренью, — каким-то странным голосом ответила его сестра, рассеянно оглядывая пожелтевший листок отчета. — Хуже, когда память возвращается сразу, вот тогда и правда жалеешь, что не умер. Впрочем, зато теперь я с чистой совестью могу заявить, что у меня самый лучший братик в мире. Даже не знала, что я тебе настолько обязана.

— Не смей так говорить, — нахмурился вампир, сжимая её руку и с болью смотря в родные глаза. — Ты ничего мне не должна. Я вообще не должен был допустить такого, надо было сразу с тобой бежать, но я растерялся и…

— Кхм, а можно подробнее для тех, кто не в курсе? — вкрадчиво поинтересовался Натсуме, чуть склонив голову. Он до сих пор испытывал это неприятное чувство ревности, когда видел, насколько близки эти двое, но всеми силами старался держать себя в руках. В конце концов, он лишь всё испортит, если позволит себе высказать хоть слово против.

Вампиры переглянулись, словно не решаясь, кто начнет первым. Наконец, Рэй заговорил…

***

Время уже близилось к ужину, когда маленькая девочка, сидящая на коленях у отца, весело запрыгала, с восторгом хлопая ладоши. Они сидели в небольшой библиотеке, больше напоминающей кабинет, уютно освещенной магическими светильниками, источающими теплый желтоватый свет. Кроме стеллажей с книгами, стоящими вдоль стен, тут был лишь один массивный стол, да сбоку приютилась шахматная доска на подставке, которая интересовала всех присутствующих куда больше.

— Шах и мат! Шах и мат тебе, Рэй! — Кэй показала сидящему напротив неё брату язык и с гордостью задрала носик. Она впервые смогла победить брата в этой мудреной игре, на радостях даже позабыв, что большую часть ходов ей подсказывал отец.

— Да, ты молодец, — с достоинством ответил Рэй, подмечая благодарную улыбку на губах дяди и невольно улыбаясь в ответ.

Леонард Эддингтон был выдающимся вампиром, не особо похожим на большинство представителей своей расы. Он всеми силами старался наладить дружеские отношения между представителями разных классов, писал научные статьи о вреде расовой дискриминации, преподавал «Разумные Расы» в Академии Элтерно и заведовал кафедрой социологии. При этом он был образцовым семьянином и, хоть злые языки и утверждали, что женился по расчету, никогда не давал повода усомниться в своей порядочности и верности, а уж в своей дочери и сыне сестры и вовсе души не чаял. Отец Рэя часто хмурился, ворча, что дай его шурину возможность, и тот сразу же забросит свою работу и окончательно впадет в детство, играя с детишками на равных. Они вообще не особо ладили, имея диаметрально противоположные взгляды на значение расы и положение в обществе. Возможно, Леонарда и вовсе бы отказались пускать в этот дом, если бы не его жена. Умопомрачительная красавица-русалка Аделин занимала высокий пост в правительстве, а такие знакомства обитатели дома старались не упускать.

— Ну что, пойдем готовиться к ужину? — поинтересовался Леонард у детей, которые моментально надулись, как два недовольных хомячка. Действительно, кому нужны эти чопорные ужины, проходящие под непонятные, скучные разговоры взрослых, если вместо этого куда интереснее поиграть или почитать что-нибудь? Заметив, что в рядах малышни энтузиазма не наблюдается, вампир легонько пощекотал дочь, хитро предложив: — А после ужина я включу вам интересный фильм и принесу тортик, идет? Только умоляю, будьте аккуратны, а то Аделин мне до сих пор припоминает то шоколадное пятно на диване.

Кэй весело взвизгнула и, обернувшись, обняла папу за шею, смеясь, а сдержанно улыбнувшийся Рэй принялся аккуратно складывать фигуры в огромную коробку. Своего дядю он практически боготворил, в глубине души жалея, что тот не его отец. Тогда бы бесконечная вереница нудных уроков хоть иногда разбавлялась играми, сладостями и просмотром захватывающих исторических фильмов, которые его родители считали лишь пустой и глупой тратой времени.