Август взял меня за руку и повел к кабинке, отгороженной высокими стенками. Он посадил меня на диван, прежде чем сел рядом и обнял, притянув ближе к своему телу. Я прижалась к нему, закрыла глаза и вдохнула его успокаивающий аромат, пока Август делал вид, что смотрел в меню. Подошел бармен, чтобы принять наш заказ, но я даже не обратила внимания, что попросил Август. Как только мы снова остались одни, он поцеловал меня в макушку.
– Что она сказала? – потребовал ответа Август.
– Глупые и неправильные вещи.
– Расскажи мне, Винтер.
Я тяжело вздохнула. Мне было неприятно повторять ее слова.
«Ему скоро надоест спать с тобой, и он найдет себе другую девку. Ты не особенная, милочка! В тебе нет ни грамма особенного!»
– Джеки считает, что я пытаюсь через тебя разрушить жизнь Кэлли. А потом предупредила, что для тебя я простая зимняя интрижка, и вскоре ты перейдешь к кому-то другому, – я сглотнула горечь, обжегшую горло. – Сказала, что я не особенная.
Его пальцы скользнули по моим волосам и крепко сжали их в кулак. Август осторожно наклонил мою голову так, чтобы я посмотрела на него.
– Винтер, я хочу, чтобы ты меня выслушала.
Я быстро заморгала, чтобы не поддаться эмоциям в его присутствии. Снова.
– Ладно.
– Ты. Чертовски. Особенная.
Слезы потекли против моей воли, выжигая на щеках горячие полосы. Август коснулся губами мокрых дорожек, а потом прижался лбом к моему.
– Я бы никогда не обидела Кэлли, – пробормотала я.
– Ты же знаешь, что я в курсе, – Август отстранился и нахмурился. – И Кэлли тоже. Перестань позволять этой суке лезть к тебе в голову. Обещай, что станешь игнорировать ее, малышка. Ты сильнее всех женщин, которых я знаю, так не позволяй самой слабой до тебя достучаться, – он протянул руку и заправил мне волосы за ухо. – Ты неприкасаемая, Винтер. Вот почему она тебя терпеть не может. Ты олицетворяешь все, чего у нее нет.
ГЛАВА 7
– Попробуй, – произнесла Винтер, подхватывая темное и твердое печенье.
– Я пас, – пробурчал я.
Она закатила глаза.
– Оно хорошее.
Я с удивлением наблюдал, как Винтер с громким хрустом откусила печенье. Оно сгорело дотла, но она упорно пыталась на этих зимних каникулах освоить выпечку. Пока что выходило отстойно.
– Вкусно, а? – поддразнил я ее.
– Потрясающе, – солгала Винтер. – Ты действительно многое теряешь.
– Например, зуб?
Она меня оттолкнула.
– Нет, придурок. И печь не так уж сложно.
Я выгнул брови и подошел к ней ближе, прижимая Винтер бедрами к кухонному столу.
– Позволю себе не согласиться. Мне это кажется чертовски сложным.
– Съешь мои печеньки, а потом сможешь попробовать меня, – бросила она мне вызов, коварно улыбнувшись.