Впереди шагал невысокий полный человек в бекеше и в папахе, чуть позади — подтянутый и стройный, пружинящим легким шагом шел второй в перехваченном ремнями полушубке.
У входа в землянку, прилепившуюся к длинному сгоревшему сараю, их остановил часовой:
— Стой! Кто идет?..
Оба остановились.
— Здесь Талащенко? — спросил перехваченный ремнями офицер.
В ответ на это часовой скомандовал «Кругом!» и щелкнул предохранителем автомата.
— Я Гурьянов,— сказал тот, что шел впереди.— А это мой адъютант старший лейтенант Ибрагимов.
— Никакой Гурьянов приказано не пускать. Ибрагимов тоже.
— Командира корпуса не пускать? — улыбнулся генерал.
— Кру-гом! Не разговаривай!
Генерал усмехнулся и пожал плечами. Ничего не поделаешь, часовой охранял свой пост. Но Ибрагимов уже закипал.
— Ну будет тебе!.. Ох, парень, влетит тебе! Где разводящий?
— Кругом, сказал!
Талащенко, проснувшийся от громких голосов у входа в землянку, спросонья не сообразил, что происходит. А когда до него дошло, просто ужаснулся. «Перестарался, Садыков! Перестарался, черт отчаянный!..»
— Кругом! Стрелять буду! — прикрикнул наверху Садыков.
Ему ответил окающий волжский говорок генерала:
— Понятно... Понятно...
Командир батальона бросился к двери.
— Отставить, Садыков! Пропустить!
— Есть пропускать, товарищ гвардии майор!
Гурьянов неторопливо прошел в землянку, сел на какой-то ящик возле стола с коптящей свечкой-плошкой, и его светлые глаза остановились на Талащенко.
— Хорошо, гвардии майор! Хвалю! И тебя хвалю, и твоего солдата... Ну-ка позови его!
Вызванный комбатом Садыков, сбежав по ступенькам, щелкнул каблуками, впился взглядом в генеральские погоны, тускло отсвечивающие большими звездами.
— Гвардии красноармеец С-садыков прибыл п-по вашему приказанию!
— Хорошо службу несешь, красноармеец Садыков.
— Служим Советскому Союзу!
— Ибрагимов! — повернулся генерал к своему адъютанту.— Благодарность в приказе и звание младшего сержанта. А ты, младший сержант, иди. Продолжай службу. До свиданья!
Козырнув, Садыков опять щелкнул каблуками, робко подержался за протянутую генералом руку и вылетел наружу.
— Ну, гвардии майор, еще сутки на своей двести четырнадцатой выдержишь? — суховато спросил командир корпуса.
— Выдержу, товарищ генерал.