Гоциридзе закрыл люк и передал по ТПУ своему механику:
— Заводи! И разворачивай на сто восемьдесят.
«Тридцатьчетверка», стряхивая с себя солому и снег, развернулась и двинулась вслед прошедшим мимо «тиграм». Такой же несложный маневр, подчиняясь приказу командира полка, проделали и все остальные экипажи.
Гоциридзе подключился к рации.
— Всем включить свет!
Голубоватые, сильные, как у прожекторов, лучи танковых фар рассекли черноту безлунной январской ночи, обнажив метрах в двухстах впереди немецкие танки. Ничего не подозревая, «тигры» медленно перебирали гусеницами. В свете фар они несколько секунд шли прежним курсом и вдруг заметались, пытаясь развернуться и уйти в темь.
— Огонь!
Выстрел чьей-то пушки опередил выстрел Гоциридзе, уже нащупавшего кнопку электроспуска. Синевато-желтый разрыв бронебойного снаряда брызнул у кормы «тигра», шедшего слева вторым.
Пока противник разобрался в чем дело, пока «тигры» развернулись, а разворачиваясь, они неизбежно подставляли свои борта под снаряды «тридцатьчетверок», четыре машины уже полыхали на снегу, озаряя холмистое поле вокруг себя багровым блуждающим светом.
— Фары гасить! — скомандовал по радио Гоциридзе. — Не увлекаться. Использовать маски. Следить за соседом. Помогать соседу!..
Тяжелый удар тряхнул, словно приподнял и бросил обратно машину Овчарова. Но «тридцатьчетверка», судорожно дернувшись, продолжала идти, и это успокоило его. Только шла она теперь как-то странно, виляя с борта на борт.
— Бурлак! — позвал механика командир машины.
В наушниках потрескивала тишина..
— В чем дело, Бурлак?
— Глаза, — сдавленным голосом ответил механик. — В люк попал, сволочь!.. Н-не вижу...
Овчаров сразу понял все: бронебойный снаряд «тигра» ударил в лоб машины, попал в люк и брызги раскаленного металла ослепили механика-водителя.
— Стой!
— 3-зачем? — хрипло спросил Бурлак.
— Поднимайся сюда. Я сяду.
— «Тигр» слева! — крикнул командир башни, досылая снаряд и запирая пушку.
— Бурлак! Короткая!
Овчаров нажал кнопку. Башня стала разворачиваться влево.
«Тигр» уходил, отстреливаясь. В рыжих отсветах пламени Горящей неподалеку машины Овчаров увидел его тяжелую приземистую громадину, летящий из выхлопных труб дымок и длинный ствол орудия, сверкнувшего в этот миг острым огненным языком.
Командир танка зажмурился, ожидая удара. Машину качнуло. Болванка скользнула но башне и рикошетом ушла в сторону, в черноту ночи.
Еле видимый в дыму отработанных газов, «тигр» еще маячил в треснутой линзе прицела. Овчаров чуть довернул рукоятку горизонтальной паводки и надавил педаль. Пушка выстрелила. Над кормой немецкого танка, у самого основания башни, сверкнули голубые термитные искры.
«Башню наверняка заклинило. Не упускать! Добить!»
В наушниках зашумело, послышался голос Бурлака:
— Товарищ гвардии лейтенант! Вы приказывайте... Куда вести, приказывайте... Я как-нибудь. Только говорите, куда — направо, налево... Или ногой толкните...
Овчаров стиснул зубы, сглотнул подкативший к горлу приторный комок, секунду переждал. Потом тихо сказал:
— Давай вперед, Серега... Вперед.