— Чую! — отозвался Карпенко.
Незаметным привычным движением старшина расправил свои обвисшие усы и, как слепой, глядя прямо перед собой, спросил у темноты:
— Горбунов! Переправа готова?
Еще рано, товарищ гвардии старшина! К четырем ноль-ноль приказано.
— А как же... Мне-то как?
— На шлюпочках придется.
— Да у меня ж тонны полторы!
— Переправим!
Кто-то невидимый по грязи и лужам шел к машине.
— Никандров?
— Я!
— На шлюпках будешь переправляться?
Старшина узнал по голосу командира саперного взвода лейтенанта Бахарева.
— Придется.
— А может, малость подождешь?
— Какую малость?
— Часиков пять-шесть. Первым пропустим.
— Не могу, товарищ гвардии лейтенант! Мои ж там голодные и холодные сидят.
— Тогда пошли. Пару шлюпок я тебе дам. А машину пусть гонят к берегу, —сказал Бахарев. —Дорогу Горбунов покажет. Горбунов!
— Я! — откликнулся солдат в плащ-палатке.
— Покажи, как проехать.
— Есть!
Горбунов вскочил на подножку полуторки, просунул голову в кабину:
— Давай сразу налево.
Уже привыкшими к темноте глазами Никандров различал теперь впереди широкую спину Бахарева, который шел не спеша, по уверенно. На той стороне Дуная далекое размытое сияние осветительных ракет изредка озаряло низкие, неподвижно нависшие над землей тучи.
Поджидая старшину, Бахарев остановился:
— Осторожней — воронка... Все тут, паразит, разворотил!
— А вы работаете? — спросил Никандров, прислушиваясь к гулу голосов и глухим ударам, доносившимся с реки.
— Работаем! Тут и корпусные и армейские саперы. Мадьяры местные тоже помогают... Достается нашему брату! Только по ночам и передышка. Днем бомбит, обстреливает...
А приказ — к четырем ноль ноль сдать. Даже водолазов прислали. Сам Гурьянов приезжал часа два назад.