– Конечно, нет. Я переживала за нее, надеялась, что она вернется. А потом Вадим Аркадьевич сказал мне о ее гибели.
– Из милиции к вам приходили?
– Несколько раз. Но мой рассказ не показался им интересным. Они даже не слушали. А потом начались эти сны.
– До разговора со следователем или после?
– Она приснилась мне в первую же ночь после разговора с Вадимом Аркадьевичем. Я не удивилась, ведь я думала о ней. Меня удивил сам сон. Потом он начал повторяться, и я поняла, что он должен что-то значить. И все рассказала следователю. Он сначала усмехался, а потом посоветовал мне лечиться. Все стали смотреть на меня как на сумасшедшую, и я испугалась, потому что не могла разгадать свой сон. Кончилось все психиатрической больницей. Не думайте, я ни на кого не в обиде. Просто теперь я испытываю удовлетворение. Я не сумасшедшая. Странно, что Учитель не понял очевидного и болтал всякую чушь, как прочие. А вы… выше.
Анна смотрела на меня влюбленными глазами и вроде бы готовилась заключить в объятия. Это встревожило меня больше недавних озарений.
– Как выглядит ваш Вадим Аркадьевич? – отвела я ее внимание от себя очередным вопросом.
– Молодой, очень интересный. Гипнотический взгляд. Он очень талантливый. У него прекрасные руки, он исцеляет людей…
– Брюнет? Одет во все черное?
– С чего вы взяли? Он одевается очень элегантно. Он ведь жил за границей. Будь я помоложе, непременно влюбилась бы в него. Волосы светлые, карие глаза. Очень мягкий, интеллигентный человек. Женщины от него без ума.
– Что ж, – поднимаясь, сказала я. – Большое вам спасибо.
– Вы что, уходите? – вроде бы не поверила Анна.
– Боюсь, мой спутник меня заждался.
– Но…
– Обещаю прислушиваться к себе, и, если будет знак, я вам непременно сообщу.
Мне показалось, Анна расстроилась. Однако никакие силы небесные не заставили бы меня задержаться здесь еще хоть на минуту.
Участковый нервно прогуливался возле машины. Чувствовалось, что ему сие занятие изрядно надоело, но высказывать свое недовольство он поостерегся, только спросил:
– Ну, что?
– Святой воды не держите? Самое время хватить стакан.
Он достал из кармана фляжку и протянул мне.
– Не уверен, что святая, но помогает даже лучше.
– Что это за гадость? – с подозрением принюхиваясь, спросила я.
– Гадость… Это водка.
– Приличные люди пьют коньяк.
– Пейте, что дают.
– Обойдусь, – ответила я, возвращая фляжку.
Мы сели в машину. Ковалев смотрел хмуро, явно чего-то ожидая.
– О чем вы болтали столько времени? – не выдержал он.
– О мире живых и мире мертвых. Кстати, да будет вам известно: я – проводник. Что вы глаза таращите? Женщина видела меня во сне и ждала моего посещения. А злые менты решили, что она спятила.
– Надеюсь, у вас-то с головой все в порядке?