Мир на Востоке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ахим навострил уши. Фриц Дипольд никогда не бросался словами.

— Ты помнишь тех, что приезжали к нам сюда из Зальцгиттера и Дуйсбурга? Инженера Кестена, доктора де ла Мотте… Правда, между ними была очень большая разница. Но кто поручится за то, что этот де ла Мотте не изменился сегодня, не выполняет того, что ему приказывают. Они нарушают одно соглашение за другим, давно уже забыли о своей хваленой порядочности в делах, блокируют поставки…

Ахим смотрел на реку и думал: там, на Западе, снова хотят задушить нас. Не удался контрреволюционный мятеж, так теперь пытаются уничтожить нас с помощью экономического эмбарго.

— Ты мне скажи, почему об этом никто в газете не напишет?

— Как почему? — Взгляды их встретились, и Ахим понял, что они с Дипольдом — союзники. — Факты ведь у тебя, Фриц, а из у меня. Так давай, поделись ими. Я всегда был за то, чтобы не выдавать черное за белое. С рабочими надо говорить честно. Они лучше всего понимают нас, когда мы не обращаемся с ними, как со школьниками, которые только еще учатся читать.

Они вернулись в кабинет Дипольда, сойдясь в главном: нельзя допустить публичного шельмования Кюнау. Если и критиковать его, так на партийном собрании. А главные враги не по эту, а по ту сторону границы.

На комбинате тем временем благодаря кампании, развернутой в прессе, о шлаке говорили чуть ли не больше, чем о металле. Вокруг раньше никому не нужного шлака развернулись бурные споры. А тем временем Вильдбах, Бухнер и Хёльсфарт дни и ночи ломали себе головы над тем, как довести в нем до минимума содержание металла, тем более что Западная Германия прекратила экспорт высоколегированной стали.

Спасительная идея пришла к ним совершенно случайно, в теплый летний день.

Эрих отправился к Бухнеру в Брамби для серьезного дела — покупки поросенка. Держать его Эрих собирался в опустевшем хлеву Ханны Штейнхауэр, которая наконец последовала советам и избавилась от козы. Уже сейчас, когда Эрих представлял себе, как они зимой заколют его и устроят праздник, у него слюнки текли, и он прямо-таки чувствовал запах колбасного супа и свежесваренного мяса.

— Скверные настали времена, — жаловался им крестьянин, — еле сводишь концы с концами. Я теперь все, что могу, в деньги превращаю. Вот и свиней тоже. В следующем году будет ли опорос, кто знает, может, они к тому времени не только со свиней, с нас три шкуры спустят… А все твои дружки, Герберт, из кооператива.

— Ну-ну, — пробормотал Бухнер смущенно, — я только за свой металл отвечаю, а в ваши дела не вмешиваюсь.

— Ты ведь тоже красный.

Эрих хотел было врезать ему, да прикусил язык — сделка еще не состоялась. Наконец они столковались, и Эрих оставил задаток.

— Будем надеяться, не обманет, — рассуждал он вслух, уже сидя в саду у Бухнера в живой беседке из жимолости и наслаждаясь почти летним теплом. — А ты, кстати, мог бы не тушеваться и сказать ему пару слов.

— А ты почему смолчал?

— Со мной дело другое. Он ведь тогда еще цену не назвал.

— Вот видишь! — Бухнер ухмыльнулся. — Деньги портят человека. Сразу плюнул на политику: я с ним, значит, должен был в диспут вступать? Ты только забыл, что он мой сосед. Вы там в своих новостройках живете и не знаете, что в деревне происходит, когда коллективизация последние хозяйства к рукам прибирает.

— Как будто я сам не ездил по деревням агитировать!

Они сменили тему — больше, чем кооперативы, их волновала проблема, что делать со шлаком.

— А ты знаешь, — спросил Бухнер, — что происходит во время дождя?

— С чего это ты вдруг, солнце светит вовсю, на небе ни одной тучки… Кстати, я тут недавно перечитывал Джека Лондона… — Эрих, слушая Бухнера, думал о своем, — И когда читал про золотоискателей, Герберт, мне пришла в голову мысль…

— Подожди-ка, я хочу тебе рассказать, что я подумал, когда тут на днях была гроза. — Бухнер продолжал, не слушая друга: — Когда у нас ветер дует с юга, он приносит пыль со старого цементного завода в Нинбурге, и вся зелень покрывается серым налетом. Вот посмотри: и на кустах сирени, и на фруктовых деревьях, и на жимолости, разве не безобразие? Но когда идет дождь… Постой-ка, я тебе лучше покажу.

Он поднялся, подошел к колонке и наполнил лейку водой.

— Ты лучше меня послушай, — сказал Эрих, когда Бухнер вернулся. — Золотоискатели сначала использовали примитивные миски, чтобы мыть в них песок, но потом один изобрел так называемую люльку…

— Подожди, Рыжий. Я хочу тебе показать. Видишь пыль на листьях? А сейчас я устрою дождик…

— Эта люлька устроена так: ящик с ситом вместо дна установлен на закругленных полозьях. Глина и песок стекают с водой, а вот крупинки золота…

Тем временем Бухнер вылил содержимое лейки на кусты. При этом с верхних листьев цементная пыль смывалась, но внизу и в глубине куста действие воды становилось гораздо менее эффективным. С нижних листьев стекала уже только вода, а серая грязь оставалась и даже собиралась в комочки.

— Металл, — Эрих гнул свое, — конечно, тяжелее песка и потому остается на сите. — Тут наконец до него что-то дошло, и он прервал свои рассуждения: — Так что там у тебя с лейкой получается?

— Не видишь, что ли? Вода стекает на землю, а пыль остается и даже, наоборот, на нижних ветвях в комки собирается.

— Герберт, дружище! Так, может, тут-то и зарыта собака?