Цена предательства (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Добить, — распоряжение выполнено молниеносно, около меня упал Палых. Это все из-за меня. Из-за меня, да простят меня Создатели.

Солдаты заломили мне руки и поставили на колени. Я посмотрел на брата. Он был одет в креландский красно-белый доспех — на предплечьях, покрытых широкими кольчужными кольцами, виднелись знаки отличия — офицер, высоко поднялся однако. Пронзительные серо-голубые глаза сверкали из-под блестящего шлема. Томеррен изменился — побледнел, похудел, синяки под глазами и осунувшееся лицо выдавали крайнюю степень усталости. На моих глазах лицо Томмерена стало напоминала созревший помидор. В глазах его плясала ярость:

— Где твоя Госпожа, раб? — я не мог сдержать победной улыбки, как приятно смотреть в это лицо, искривленное от гнева, он проиграл и было очевидно, что он это понимал.

— Ты, ничтожество, погубил принцессу! Думаешь ты победил?

Давай Томеррен, давай, торопись, если тебе еще есть что сказать. Я чувствую нарастающую боль, начинается спазм. Моя госпожа удаляется. Он это увидел, его лицо перекосилось еще больше…

— Но, подожди! Через пару часов она будет у меня в руках! И тогда, братец, я сам позабочусь о тебе. Ты еще будешь ползать передо мной на коленях и умолять прикончить тебя — если еще сможешь говорить!

Мира, только будь в безопасности, я чувствую нарастающий жар, она все дальше и дальше. Тяжело не иметь понятия, где она, не знать, что с ней случилось. Возможность ее потерять ужасает… Я чувствовал, будто был смертельно ранен, хотя руки и ноги не были сломаны, а грудь не пронзено пулей или клинком. Но только не сердце. И если она сможет спастись, если она продолжит свою жизнь без меня, все будет нормально. Единственное, чего я хочу — чтобы она была жива и в безопасности. Беги Мира, беги моя любовь.

Гул в моей голове нарастал. Томеррен что-то еще кричал, резко повернувшись, он с размаха ударил меня по лицу. Стальная броня перчатки рассекла мне губы, но я уже ничего не чувствовал…

Мой мозг поразил удар неизмеримой силы. То, что я испытал раньше, во дворце, когда император Дарко забирал меня в темницу, удаляя от моей Госпожи, было как слабенький огонек спички по сравнению с блеском молнии. Боль нарастала. Я почувствовал, что задыхаюсь. Не хватало воздуха. Я горел. Глаза выкатились на орбит. Я утратил всякое представление о времени. Казалось, что на свете не осталось ничего, кроме боли. Боль жила во мне, пронизывая все мое существо, уничтожая время, заполняя все пространство. И наконец я погрузился в сладостное небытие.

И вот оно — возмездие настанет,

«Предатель!» — дождь тебя наотмашь бьет.

«Предатель!» — ветки хлещут тебя по лицу.

«Предатель!» — эхо слышится в лесу.

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.

Ты сам себе все это не простишь.

И только та прозрачная рука

Простит, хотя обида и тяжка.

И только то усталое плечо

простит сейчас, да и простит еще,

И только те печальные глаза

простят все то, чего прощать нельзя…

(Е. Евтушенко)

Мира

В палатке было темно. Единственным источником света была та небольшая дыра, прорезанная Завуром. Я огляделась, мне потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к полумраку, после яркого дневного света. Наконец я увидела, что Завур склонился на чем-то в середине палатки. Подошла, сердце забилось быстрее, что я там увижу, — «Это он»

— Он более или менее в порядке? — спокойным голосом спросила я, хотя мне хотелось кричать.

Рем лежал на боку, его ноги были связаны, руки крепко стянуты в запястьях и локтях, я видела, как Завур перерезал веревки, перевернул Рема на спину. Его рука со стуком упала на землю, голова безвольно качнулась. Казалось, что он не дышал и был уже мертв. Завур укутал тело раба с головой в откуда-то взявшийся в его руках темный плащ, легко поднял, забросил безвольную ношу на плечо.

— Пойдемте миледи

Мы покинули темное помещение. Снаружи бой продолжался. Мы, стараясь двигаться незаметно, маленькими перебежками передвигались от палатки к палатке. Наши защитники уничтожали попадавшихся на нашем пути креландцев или миррийцев. Вот уже кромка леса недалеко. Осталось только сделать последний рывок через относительно пустое и просматриваемое пространство. Побежали. Раздался свист и грохот. Кажется я потеряла сознание ненадолго. Очнувшись, я обнаружила, что сижу на заду, опираясь руками о землю; ящика, мимо которого я бежала, не было; только валялись зеленые обожженные доски и тряпки на выжженной траве, и лошадь, трепля обломками оглобель, проскакала мимо, а другая, так же как и сама я, лежала на земле и пронзительно протяжно визжала. Я очумело помотала головой. Обернулась назад — Завур уже добежал до леса, скрылся. Ко мне подбежал один из нашего отряда:

— Миледи надо бежать, скорее!

Я сидела на земле, смотрела на молодого человека. Как мне стыдно, за все это время путешествия я даже не узнала их имен. Все я закончилась. У меня не было больше сил. Он продолжал что-то кричать, тянул меня куда-то. Я смотрела на него и молчала, но с места не сдвинулась. Раз остановившись, я уже не могла идти дальше. Внезапно я почувствовала, как сильно я устала. Весь день напролет я не ела, две ночи не спала. И теперь, в промозглой сырости глубокой ночи, я чувствовала смертельную усталость.