Цена предательства (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дамочка истеричка однако…

— Ах, прибить бы тебя миледи, вы креландцы — насмешка над этим миром, его оскорбление.

На поляне со всех сторон послышалось фырканье и смех, видимо выражавшее презрение и согласие.

— Никто и не собирается кому-либо доверять, креландочка. Ты главное держи своего раба-зверя под контролем и мы не сделаем тебе больно.

Он ушел, а осталась лежать на земле. Слова сказаны, ардорец все услышал и понял, все окончено. Как я рада, что все эти мужчины между нами, что не надо ничего выслушивать, чего-либо доказывать, унижаться очередной ложью. Ничего не хочу слушать. Все связи на этой земле для меня распались. И слова потеряли смысл. Остался лишь мир, полный предательства и угрозы, мир, лишенный имени и потому таивший в себе безымянные опасности, которые подстерегали меня на каждом шагу. Опасности эти не обрушивались на меня сразу, не хватали за горло, не валили с ног — нет, они были куда ужасней, ибо они подкрадывались беззвучно, незаметно, со стороны самых любимых людей.

Через некоторое время Владыка зашевелился, застонал, «очнулся». К нему подошли, слышу какие-то тихие разговоры — объясняют ему его положение. Мне это не интересно, я бессильно закрыла глаза, сделала вид, что сплю и незаметно для себя заснула по настоящему.

Пробуждение было отвратительным. Кто-то, а, Ромел, дергает меня за рукав:

— Миледи, пора в путь;

— Я не могу Ромел, мне не пошевелиться… — дрожь сотрясает меня, все тело как ватное, веки налились тяжестью, голова качается и никак не может зафиксироваться прямо на плечах.

Чувствую, что меня подняли и посадили на лошадь: — «ох, только не это, опять ехать, я сейчас упаду», Ромел легко запрыгнул сзади меня, усадил меня перед собой поудобнее, накрыл одеялом и обнял одной рукой. Я расслабилась на его теплой груди. Где-то далеко почувствовала волну раздражения, а это рабу что-то там не понравилось… От савааорца пахло потом, дымом, немытым мужским телом, но ночь была холодна и я была рада прижаться к нему…Я снова заснула.

Ромел невысокий, плотно сложенный брюнет, с приятным лицом. Единственное, что портило его — это его узко поставленные глаза, что придавало его лицу жестокий вид. Он много улыбался и рассказывал мне разные истории, пытаясь отвлечь меня от грустных мыслей, через тонкую одежду пытался погладить меня, я как могла отодвигалась от него, хмурилась. Мы продолжаем ехать вместе — мою лошадку отдали Владыке.

Я невольно переживаю, как ни стараюсь я не замечать ардорца, я вижу, что ему плохо — уж очень непохожа была его вялая мешковатая посадка на обычную стройную и полную грации манеру держаться в седле. Мне видно, что он с трудом удерживается от падения, голова его склоняется все ниже и ниже к лошадиной спине. Видимо, мы двигаемся медленнее, чем предполагал Завур, я замечаю, что он волнуется, все чаще оглядывается назад, опасаясь погони, смотрит на Владыку, замечает его состояние. Потом всадникам пришлось спешиться и вести лошадей под уздцы через густой кустарник по крутому склону, нащупывая тропу. Рем прошел несколько шагов и упал. Мужчины помогли ему встать, но через мгновение силы совсем оставили его. Он не мог идти. Через некоторое время ардорец встал, попытался идти хромая, снова упал. Весь дальнейший путь пешком савааорцам пришлось тащить Рема, взяв ево с друв сторон под руки, ардорец с трудом переставлял ноги, опуская и поднимая голову, пока она окончательно не повисла на шее, как мешок муки. Наконец снова ровная лесная дорога, ардорца взгромоздили на лошадь. Мавус едет рядом с ним, готовый подхватить Владыку в любую минуту.

Все продолжали ехать молча. С небольшого озера повеяло холодом. А над нами распростерлось небо — огромное, серое, как железо, и чужое.

Я смотрю в сторону ардорца. Он почти лег на спину лошади, видно, как безвольно мотается его голова. Почувствовала, что дыхание моего раба изменилось и сделалось прерывистым и тяжелым.

— Стоп! На помощь! — закричала я в следующую минуту. — Он сейчас упадет! — Опять эта проклятая раздвоенность — делаешь одно, думаешь о другом. Ведь обещала себе не замечать раба. Как же я переживаю и волнуюсь за него!

Мужчины закрутились вокруг Владыки, взволнованно переговариваясь. Рем захрипел и, подавшись головой вперед, на ходу свалился с лошади, словно мешок камней, в его лице не осталось ни кровинки. Все остальные тотчас спешились и уложили Рема на землю, пока я с помощью Ромула слезала с коня. Дальше ехать мы не сможем, это было очевидно. Завур в бешенстве, я вижу на его лбу выступили мелкие бисеринки, его рубашка намокла от пота:

— Что с ним?

Мавус разводит только руками. Я слышу как он тихо что-то говорит, различаю:

— …совсем плох, можем не довезти… — Мужчины склонились над лежащим навзничь Владыкой, я вижу, что его плечо в крови, видимо, от падения рана снова открылась.

— Жара нет…

— Не понимаю, может травма головы?

— Нужен целитель…

— Завур, сделано все от меня зависящее. Я в самом деле совершил то, что мог, но я не целитель.

Ардорец очнулся, застонал, попробовал приподняться, не смог, Мавус помог Рему сесть, придерживая его сзади, чтобы он смог выпить лекарство. Потом он снова лег и, тяжело дыша, опять потерял сознание.

Рем умирал. Хотя был еще день и совсем светло, у меня было такое чувство, точно я поздним вечером стоит в темном дремучем лесу своей жизни. Такой мрак был у меня на душе, так мне было печально. Рем опять покидает меня. Одиночество — моя судьба.

Мужчины обсуждают как транспортировать умирающего Владыку. Завур предлагает привязать его к лошади, Мавус опасается, что передвижение убьет его. Они оживленно спорят, главный аргумент Завура, что за нами погоня, мы не можем задерживаться и так потеряли слишком много времени. Я устало прислонилась к дереву под охраной Ромула. Он посматривает на меня более и более горячим взглядом от которого я каждый раз вздрагиваю. Я прекрасно понимаю, что только мой статус Госпожи Владыки охраняет меня от насилия. Скосила глаза в сторону ардорца, сколько ему еще осталось? Все вдруг замерли. Напряжение разлилось по группе мужчин. Все замолчали, наступила тишина. Я тоже насторожила глаза и уши, стараясь распознать, что же всех так беспокоит, посмотрела на лошадей: они то и дело переступали с ноги на ногу, уши торчком, хвосты подергиваются от возбуждения. От облаков к этому времени остались лишь клочья, уносимые ветром; тонкие их нити порой прочерчивали лик заходящего солнца. Несмотря на то что было светло, я ничего не сумела разглядеть ни на дороге, ни в зловещей на вид роще. Все вдруг пришли в движение. Взяли бессознательного ардорца за руки и ноги, отнесли в густые кусты. Вскочили на коней, унеслись прочь. Ромул подскочил ко мне, утащил в кусты, положил на землю, улегся сверху:

— Тише креландочка, — я почувствовала его ладонь на моем горле, — чтобы ни писка, наши их уведут, там недалеко есть славный обрыв…

Я услышала, как галопирующие всадники поравнялись с кустами, где мы прятались и пронеслись мимо, вдогонку небольшого отряда савааорцев, сверкнул огонь и где-то впереди послышался орудийный выстрел — значит это креландцы. Раздался леденящий кровь вскрик, я взрогнула. В вечернем воздухе разносились дикие крики и вопли, от которых волосы вставали дыбом. Деревья вокруг стояли, окутанные тенью; до меня все еще доносились выкрики и многочисленные выстрелы, но я не могла определить, удалялись ли люди, приближалось ли сражение.

Я почувствовала как Ромэл лизнул мою скулу, с одной рукой, сжимающей мое горло, другой он взял мой затылок и начал меня целовать. Я попыталась лягнуть насильника, но тот легко удержал мои ноги бедром. Он дышал тяжело… Вдруг он дернулся и упал на меня, давление на горло прошло, я сипло втянула в себя воздух. Посмотрела наверх, что еще за беда случилась, кто там мой очередной избавитель… Надо мной возвышался абсолютно здоровый, мрачно смотрящий на меня ардорец. Рем улыбнулся — обнажил клыки. Это была его такая манера улыбаться — когда он был абсолютно взбешен, но когда он так улыбался, я предпочитала не иметь его среди своих врагов. Не говоря ни слова он поднял меня на ноги, взял за руку и потащил чуть не волоком вглубь леса.

Я потеряла счет времени, мы шли и шли, когда я упала и не смогла встать, ардорец взял меня на руки и понес. Солнце уже село, наступила ночь, а он все шел. Я засыпала, просыпалась — ардорец не останавливался. Он не проронил ни слова, меня всю трясло. Наконец он остановился. Осторожно положил меня на землю. Посмотрел на меня, хрипло сказал: