Записки советского офицера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это было летом 1940 года на очередной академической сессии заочников инженерного факультета. Однажды в ЦДКА мой приятель Петя Мурзачев, схватив меня за локоть, показал глазами на проходившего мимо юношески стройного подполковника.

— Подполковник Васильев, Иван Васильевич,— шепнул он мне.

Странно было видеть рядом с собой, в обычной обстановке человека, о котором рассказывают легенды.

Васильев сел тогда со своим спутником за столик неподалеку от нас. Я стал прислушиваться к их разговору и был очень огорчен, что услышал только одну малозначащую для меня фразу.

— И зачем серые скалы делают на сцене голубыми! — сказал Васильев.

Второй раз я увидел Васильева в клубе на вечере встречи слушателей командного факультета с фронтовиками. Его окружала группа отличников. Рядом, поблескивая очками, стоял преподаватель тактики полковник Ротмистров, очень внимательно слушавший Васильева и время от времени говоривший как бы про себя: «Интересно!» В заключение беседы Васильев, обращаясь к молодым командирам, сказал:

— Ваши отличные знания — залог успеха, но его не будет, если не научите людей всегда помнить о своем долге солдата и гражданина.

Конечно, это он! Когда Васильев заговорил о моральном воздействии, которое оказывают на людей, не бывших ранее под огнем, массовые налеты немецкой авиации, я тотчас вспомнил заключительные слова его беседы со слушателями академии.

— Где командир крепок, там и боец непоколебим, — продолжал полковник точно таким же, как и тогда в Москве, удивительно ровным, чеканным голосом. — А вот вы, подполковник Болховитинов, сегодня умудрились на марше растерять свой тяжелый батальон.

Даже при слабом мерцании свечи было видно, как потемнело, залившись краской, лицо подполковника. Он вытянулся и стал докладывать. Из слов Болховитинова я понял, что первая группа бомбардировщиков противника прямым попаданием бомб вывела из строя три головные тяжелые машины его полка. Они преградили шоссе. Болховитинову пришлось дать команду сойти с шоссе и продолжать движение по сторонам.

— Здесь-то и началась каша, — оправдывался он. — У одних заглохли моторы при развороте, другие посадили машины в кювете. Сейчас получил донесение: все засевшие машины выбуксированы и идут сюда.

В комнату несколько раз вбегал шифровальщик, по частям расшифровывавший какую-то радиограмму.

Слушая Болховитинова, Васильев читал эту радиограмму и торопил шифровальщика. Когда Болховитинов кончил, Васильев, не прерывавший его, неожиданно резко предупредил, обращаясь, видимо, не только к Болховитинову, но и ко всем, что впредь за подобную растерянность он будет отстранять людей от командования, как не сумевших выполнить своего долга перед отечеством, и, словно смягчая резкость предупреждения, добавил уже в прежней интонации:

— Если солдат предан долгу, он при любых обстоятельствах сохранит вверенное ему оружие.

Эти слова, — вернее, удивительно ровная, спокойная интонация, с которой они были сказаны, — опять вернули меня в обстановку памятной мне встречи фронтовиков со слушателями академии. И хотя совсем близко гремели орудийные выстрелы и слышна была даже ружейно-пулеметная трескотня, я на мгновение забыл, что война уже началась, что я нахожусь на фронте.

— Вашу роту назначаю в разведбатальон, — сказал полковник, возвращая меня к действительности. — Завтра получите для доукомплектования роты взвод БТ.

Где-то близко упала бомба, и, точно от взрыва ее, широко распахнулась дверь комнаты. Из темной рамы двери, чуть пригнув голову, шагнул невысокий, крепко сбитый командир.

— Из штаба корпуса, — отрекомендовался он Васильеву, вручая пакет.

Полковник и прибывший из штаба корпуса командир наклонились над лежавшей на столе картой. Я ожидал указаний от начальника штаба, которому Васильев передал мою телеграмму, предварительно что-то черкнув на ней. Болховитинов, стоявший рядом со мной, забрасывал меня вопросами:

— Ну, как немецкие танки? Есть в них что-нибудь особенное? Как воевал на танкетках?

— Воевал с пехотой, с танками, было дело и с артиллерией,— неопределенно отвечал я.

— Что-то у тебя, старшой, выходит вроде того, что ты их шапками забросал! — улыбнулся Болховитинов.

— Непременно забросал бы, да жаль, удирая, шапки растерял! — в тон ему сказал я.

— Вот это по-честному, — обрадовался Болховитинов. — Ну, а немцы-то что?

— Ничего, горят...

— От пулеметов?

— Нет, от пушек.

И я стал было рассказывать об артиллерии, которую взял под свою команду Кривуля, но в это время Васильев распрямился и потребовал внимания. Он изложил обстановку. В районе Перемышля противник только демонстрирует наступление. Подлинное наступление, имеющее успех, немцы ведут севернее, в направлении Яворов. Дивизия в течение ночи должна совершить обратный марш через Львов и сосредоточиться восточное его, в районе Куровице.

— Некоторым командирам обратный марш как нельзя кстати — по пути подберут свое хозяйство и разгрузят шоссе, — закончил Васильев.