Записки советского офицера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пленных уводят в штаб, а экипажи, обгоняя один другого, спешат с котелками к кухне.

— Ну как, товарищ командующий артиллерией, — недовольный самим собой, я срываю злость на Кривуле, который не принимал никакого участия в разговоре с пленными и уписывал за обе щеки долгожданный обед. — Чего вы там, в подсолнухе, так долго молчали?

Он уже второй раз спокойно объясняет мне:

— Да поймите! Открой я огонь раньше, они перебили бы с дальнего расстояния мои орудия, да и вы бы не ушли. Я же видел, что они по задним машинам не стреляли. Из наших пострадали только те, кто хотел скорее убежать, — говорит он, и в его глазах вспыхивают лукавые огоньки.

«Камешек в мой огород», — подумал я.

— Еще и теперь не верится, — смачно прихлебывая суп, торжествует Кривуля. — Ни одного промаха! Вот тебе и сорокопятка! — Он грозно потрясает ложкой над головой.— Сразу десятью горящими танками обставил свою батарею да вдогонку десяток затормозил навечно. Вот это дело!

— Мы больше! — кричит ему, не отрываясь от котелка, Никитин.— Двенадцать тягачей подожгли, а мотоциклов даже не успели сосчитать.

— Так, значит, мне не надо было отходить за бугор? — задетый насмешкой Кривули, спрашиваю я.

— Почему же? Именно так и надо было делать. Это и загубило немецкую атаку. У вас все правильно сложилось. Только мой совет вам: если придется когда-либо удирать на танке, то не старайтесь обогнать всех,— говорит он вполголоса, улыбаясь в поставленный себе на колени котелок.

Я молчу и думаю: «Ну и колючка!» В разговор вмешивается старшина Смирнов, командир первого взвода, потерявший три танкетки из четырех.

— Еще хорошо обошлось, ведь с одними пулеметами против пушечных танков, — говорит он. — Хлопцев вот жаль...

Кривуля заговорил о немецких танках:

— А вот поглядел я на заграничные машины и скажу вам, хлопцы, что ничего в них особенного нет — не лучше наших Т-26, а до новых советских марок — далеко!

Вдруг все поворачивают головы к дому с обрушившейся стеной. Из раскачиваемого ветром рупора четко и ясно доносится знакомый голос диктора:

— «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!»

После короткой паузы диктор объявляет, что передавалась запись выступления по радио заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров товарища Молотова по поводу вероломного нападения Германии на СССР.

«Как найти эту танковую дивизию, которой переадресована моя рота. Вот задача!» — думал я, но в штабе, когда я сказал об этом, рассмеялись и показали на шпиль какого-то костела, выдававшегося из-за леса:

— Вон она за местечком, восточное нас, в лесу.

По дороге туда я встретил командира, который охотно подтвердил, что 34-я танковая дивизия полковника Васильева сосредоточивается в лесу и в большом селе за ним. Он добавил, что сам прибыл с ней из Городка (Грудек-Еголонского).

Разыскать штаб оказалось делом совсем нетрудным, так как вокруг него оживленно сновали машины.

Командир дивизии полковник Васильев, вертя в руках врученную ему телеграмму, с удивлением посмотрел на меня.

— Не о ваших ли амфибиях рассказывали мне? Значит, уже воевали?

— Немного воевал, — замявшись, ответил я.

— Ну, как там обстановка? — спросил он.

Я сказал, что на нашем участке наступление немцев приостановлено — подошли пехота и танки.

— Вот слышите, — полковник обратился к командирам, — положение на фронте не имеет ничего общего с тем, что рассказывают на дороге паникеры...

Мне вспомнился один связной, попавшимся нам на дороге после боя. С глазами, расширенными от страха, он прокричал с машины, не останавливая ее, на ходу, что все пропало, штаб разбит, командир убит, немцы наступают, и при этом так очумело вертел головой, точно враги уже настигали его. «Почему я не остановил машину и не схватил этого паникера за шиворот?» — подумал я, отнеся и к себе упрек полковника.

Строгое, сухое лицо полковника, его сильный, но без малейшей резкости голос показались мне знакомыми. Я старался вспомнить, где встречал его.

Твердым и быстрым движением рук он откинул борта кожаной куртки, чтобы расправить под туго затянутым поясом темную гимнастерку. В полумраке, дрожавшем в беспокойном пламени свечи, блеснул орден Ленина. «А не тот ли это самый Васильев, герой войны с белофиннами с таким, о котором мне с таким жаром рассказывали Мурзачев?».