На улице уже начинало темнеть. Вопреки обыкновению, дождя не было. Только свежие лужи пускали по стенам домов радужные блики под фарами проносящихся мимо машин. Докурив сигарету, майор еще немного постоял у открытого окна, вдыхая влажный холодный туман, медленно наползающий на город. Но туман был бессилен заполнить ту пустоту, которая образовалась в его душе, когда он услышал тихий голос магички: «До встречи, Влад». Именно в этот момент рухнул какой-то невидимый барьер, и Макс понял, что опять остался один.
Он стиснул острый край подоконника так, что заныли пальцы. Один…
Стук в дверь заставил майора собраться.
— Войдите, — отозвался он уже почти нормальным голосом, закрывая окно.
— Здравствуйте, Максим Андреевич, — поздоровалась очередная посетительница, на этот раз званная.
— Проходите, Евгения Алексеевна, — улыбнулся Макс, окончательно взяв себя в руки. — Я Вас вот по какому поводу попросил приехать.
Он снял со стены фоторобот неизвестного собеседника Рожиной.
— Скажите, Вам знаком этот человек? Не спешите, подумайте.
Несколько минут девушка молча разглядывала портрет. Повертев и так и сяк, она вернула его оперативнику.
— Нет, к сожалению. Я его не знаю. Никогда не встречала.
— Жаль, — вздохнул майор, возвращая фоторобот на пинванд. — Его видели с Вашей сестрой в день убийства.
— Нет, я его не знаю, — повторила Рожина, проводив бумагу взглядом и добавила: — А вот его — знаю.
— Кого? — опешил Макс.
— Его, — девушка кивнул на галерею фото на стене.
— Подойдите и покажите, пожалуйста, кого именно Вы узнали, — затаив дыхание, попросил майор.
Она ткнула пальцем в крайний портрет.
— Вы уверены? — переспросил Макс, снимая фото Лакса.
— Конечно! У них с Мариной такой красивый роман был! Если бы не этот урод, ее муж, из них бы получилась чудесная пара.
Майор не стал долго раздумывать. Он сразу позвонил следователю. Благо пожилой подполковник еще не успел уйти домой, и подробности давнего романа свой сестры Евгения Рожина уже излагала в его присутствии.
Возвращаться в пропахший гадкими духами кабинет не хотелось, но пустая квартира была еще менее желанной целью. Пытаясь решить, которое из двух зол выбрать, майор остановился на лестничной клетке и достал сигареты.
— Максим? — воскликнул появившийся несколько минут спустя полковник Бурун. — Я думал, ты уже домой уехал.
— Пока нет, — кое-как заставил себя улыбнуться Макс.
— Так вперед, — хмыкнул полковник. — Нечего тут пыль вытирать. Из вашей троицы только ты тут маячишь. Всех дел не переделаешь, а ты и так уже зеленый от недосыпа. Езжай домой и отдохни. Считай, что это приказ.
— Слушаюсь, Дмитрий Константинович, — шутливо козырнул майор.
Спорить с начальником не было никакого желания. Шагая через ступеньку, Макс сбежал вниз и вышел под холодный моросящий дождь. Улыбка сползла с его лица, как некачественная краска.
Как назло, никакой пробки по дороге ему не попалось, и сорок минут спустя майор уже входил в свою квартиру, пустую и тихую. «Опять лампочку забыл, — невольно подумал он, нашаривая в темноте тапки. — Агафья тогда тоже впотемках…» Мысль сорвалась, словно слишком высокая нота. Он не хотел думать о девушке. Но перед глазами все равно вставало ее лицо, вспоминались ничего не значащие слова и мимолетные касания.
Макс прошел на кухню и закурил, бессмысленно глядя в темный прямоугольник окна. Дымок от тлеющей сигареты тонкой струйкой втягивался в приоткрытую форточку. За стеклом мелькали огни проезжающих машин. Где-то надсадно выла сирена. Длинный столбик пепла упал на стол. Майор не заметил этого. Он вообще мало что замечал. Только когда сигарета истлела до фильтра и обожгла ему пальцы, мужчина пошевелился, ткнул окурок в переполненную пепельницу и тут же снова потянулся к пачке. Один. Опять один. И опять тиканье настенных часов с грохотом отдается в ушах. Не в первый раз. Только еще никогда ему не было так плохо, как сейчас. Разве, что, после похорон матери. Тогда царящая в квартире тишина так же давила на грудь, мешая дышать, а ходики со стенки издевательски стучали: «О-дин. О-дин. О-дин».
— Не уберег… Опять… — прошептал Макс. — Слабак… Неудачник…
— О-дин. О-дин, — насмешливо подтвердили часы.
С каким-то придавленным стоном майор вскочил и, сорвав их со стены, швырнул на пол. Пластик корпуса раскололся. По всей кухне разлетелись какие-то шестеренки. Взвизгнула распустившаяся пружина. Макс наподдал по обломкам ногой и, тяжело дыша, снова рухнул на табуретку.