— Какого только кретина посетила эта бредовая идея? — пробормотала Агафья, снова отворачиваясь к окну. — Нашла бы — руки пообрывала. Вместе с дурной головой! Еще Лакс этот со своими аферами…
— Какой Лакс? — лениво спросил Красс.
— Да так, — отмахнулась она. — Одна из жертв странного шокера.
— Понятно. Еще один человек. Одним больше, одним меньше. Какая разница? Их и так безобразно много на этой планете. По-моему, ты уделяешь их проблемам слишком много времени.
— А куда я денусь?! — неожиданно взорвалась магичка, и ее глаза полыхнули огнем в полумраке тонированного салона. — Их идиотские проблемы слишком часто превращаются в мои!
— Это какие же?
Горечь пополам с бешенством, копившиеся с неудачного ужина в ресторане, наконец, прорвались наружу. Если вчера магичка еще сумела сдержаться и не вываливать на голову Красса подробности своей личной жизни, то сегодня удержать маску холодного покоя ей не удалось:
— Да любые! ФСБ вниманием достала! Макс со своей ревностью все нервы мне вымотал! И, в конце концов, все разрушил! А ведь я поверила в то, что это моя истинная пара!
— Ты знаешь легенды? — слегка удивился Красс. — Разве им сейчас уделяют много внимания?
— Не особо, — уже спокойнее проговорила Агафья, опуская ресницы. — Это я в Академии уделяла. Многое читала из эпохи «до катастрофы». Даже кое-чему верила… И что получила?! Только боль и непонимание. Вот она какая, эта проклятая любовь!
— Любовь? — переспросил магик. — Ты имеешь в виду этого человека?
— А кого же еще, — вздохнула магичка.
— Вот уж не подумал бы, что ты его любишь… — хмыкнул Красс.
— Что?! — возмущению девушки не было предела. — Да я…
— Что ты? — перебил магик, чуть нахмурившись. — Ты даже не пыталась понять, что движет им. Ты всегда требовала, чтоб он понимал и принимал тебя, но разве ты поступала так по отношению к нему? И, наконец, ты легко отказалась от него, и сейчас, по-моему, просто ненавидишь. Разве о такой любви писали Древние? Страсть может быть эгоистичной, Любовь — никогда. И чем же пожертвовала ради него ты?
— Я?! — начала было магичка и осеклась.
— Не было у вас никакой любви, — проворчал Красс. — Тебе понравилась игрушка, и ты ее любила, надоела — выбросила. Так что признай это и не майся дурью. Тут пять миллиардов таких игрушек ходит. Найдешь другую.
— Откуда ты знаешь? — осипшим голосом спросила магичка, глядя в пол.
— Про игрушки?
— Нет. Откуда ты знаешь, какой должна быть любовь?
— Я любил, — просто ответил магик.
— Она осталась на Ории?
— Она умерла. Но я до сих пор ее люблю.
— Так не бывает!
— Только так и бывает, если это любовь, — покачал головой он.
Агафья оторвала взгляд от пустого бокала, который вертела в руках, и посмотрела на магика.
— Что ты ему сказал тогда в ресторане? — вдруг выдохнула она.
— Ничего нового, — буркнул Красс. То ли мужчину растревожили собственные воспоминания, то ли он жалел, что спровоцировал этот разговор, но губы его то и дело сжимались в тонкую горькую линию, а лицо будто окаменело. — Что ему нечего тебе предложить, и с твоими возможностями он всегда будет для тебя лишь обузой. А примерно лет через сорок он превратится в старую развалину, а ты останешься такой же молодой, как сейчас…
— Останови машину! — перебила магичка, изменившись в лице до неузнаваемости.
— Рикри, ты что?! — испугался мужчина. — Я обидел тебя?