Эльфы их отвели в одну из самых глубоких темниц с толстой деревянной дверью. Однако еды и питья им дали; хоть и не больно вкусно, зато много! Что ни говорите, а Лесные эльфы – это вам все-таки не гоблины; эльфы довольно сносно обращаются с пленными, даже если те – их злейшие враги. Только к огромным паукам эльфы обычно беспощадны.
Торин, злой до невозможности, сел на пол, из-за чего Дарси пришлось подтянуть ноги к себе. Такая поза ее не устраивала, и она слегка развернулась, чтобы вытянуться в полный рост и продолжила крутить игрушку, постоянно вспоминая о том, что было бы, прикоснись она к ладони сестры.
Меланхолично скользив по камере взглядом, она заметила, что Торин кинул взгляд на игрушку в ее руках, а после посмотрел на саму Эсироу. Дарси слабо улыбнулась.
— Беорн подарил мне ее, — сказал она, переворачивая игрушку в руках. Ярко-желтая вода стала меняться местами с обычной, и колесо водяных мельниц начало крутиться. — Будет память об этом походе.
— Всех сокровищ Эребора тебе мало? — усмехнувшись, спросил Дубощит. Дарси качнула головой.
— Сокровища-сокровищами, они достояния нашего народа, а это — лично мое.
И Дарси улыбнулась, так светло и искренни, что у Торина защемило сердце. У Дарси было много улыбок: вежливых, надменных, снисходительных, злых, но именно эта красивая искренняя улыбка делала гномку невыразимо прекрасной в глазах Торина.
Дарси внезапно поморщилась.
— На счет того, что я сказал Бильбо…
— Это не важно, — холодно обрубил Торин, отводя взгляд от невесты, но Дарси внезапно дернулась в его сторону и пальцами схватила за лицо, поворачивая к себе.
— Важно! — горячо возразила Дарси, а потом ее рука дрогнула, и она убрала пальцы от лица Торина, но не отсела. — Я сказала чистую правду: я искала достойной смерти. После смерти брата и в начале похода — да, я пришла сюда из-за этого. Но теперь все поменялось.
— Каким образом? — резко спросил Дубощит. Дарси сжала зубы и посмотрела на пол, а потом, глубоко вдохнув, медленно, не спеша рассказала Торину о своем видение с участием Лолы, стараясь не сорваться на слезы, потому что только сейчас она осознала, что произошло и о чем именно с ней говорила погибшая сестра.
— Но в тот момент ты позвал меня, и я поняла, что не могу уйти с ней, — сказала Дарси. Торин смотрел на нее внимательно и не перебивал. — Я поняла, что жизнь дала мне второй шанс, и когда я очнулась от галлюцинации… — Дарси быстро сморгнула слезы, и внезапно протянула руки и сжала ладонь Дубощита. Синие глаза внимательно взглянули на узбада. — Я люблю тебя.
Дарси увидела, как резко выдохнул и вздрогнул Торин. Прошла две секунды, прежде чем Торин перевернул свою руку, хватая Эсироу за руку притягивая к себе. Грубые пальцы впиваются в бок шеи, и Торин резко целует девушку в губы. Дарси не заставила себя долго ждать и тут же ответила на требовательный и собственнический поцелуй узбада. Ее губы его опьяняют, дурманят, просто сводят с ума, заставляют трепетать. Торин испытывает сейчас то, что никогда ранее не ощущал, он чувствует любовь, искреннюю и невинную любовь.
***
Видения всегда приходили неожиданно, накрывая, как огромная волна. Элронд умел их контролировать, вызывать в нужный момент, но иногда случалось и это — неожиданное и сбивающее столку показание будущего. И если такое случалось, значит надо было начинать действовать прямо сейчас.
В этот раз он сидел с Арвен в библиотеке Имладриса, когда книга выпала из его рук, и он схватился за ближайшее перо и бумагу, чтобы записать видение. Арвен подняла на отца недоуменный взгляд, но ничего не сказала — спокойно дожидалась, пока закончится видение. Элронда нельзя было отвлекать, иначе ведение могло сбиться и не дойти до конца, а это может угрожать кому-то. Особенно если отец хватался так резко его записывать.
Прошло минут десять, прежде чем лорд Элронд прекратил писать. Он помрачнел, смотря на написанное, и Арвен робко протянула руку, касаясь ладони отца.
— Ада? — позвала она. Лорд вздрогнул и посмотрел на дочь.
— Собирайся, Арвен, — вздохнул нолдор. — У меня для тебя будет одно поручение.
***
Передвигаться с гномами бесшумно — очень сложно. И если бы Бильбо взялся освобождать одну Дарси, то шансы на успех повышались, а так он вел по темным коридорам дворца Короля Трандуила четырнадцать гномов. Однако все прошло как по маслу – стражников они не встретили. Этой ночью эльфы устраивали большой осенний пир в лесу и верхних залах дворца. Поэтому в тот вечер почти все королевские слуги предавались веселью.
Приготовленные бочки рядами стояли посередине погреба. Многие были из-под вина, но они не годились, так как пришлось бы вышибать днища, а без шума при таком деле никак не обойдешься, и, кроме того, поди потом их закупори! К счастью, в погребе нашлись и другие бочки – в них доставлялись королю яблоки, масло и прочая снедь.
Вскоре удалось отобрать тринадцать бочек, достаточно емких, чтобы в каждой поместилось по гному. Некоторые бочки оказались даже великоваты, и, забираясь в них, гномы с опаской думали о том, как их растрясет и сколько шишек они себе понабивают, невзирая на то, что даже в такой спешке заботливый Бильбо ухитрился раздобыть соломы и разного тряпья для подстилки – он сделал все возможное, чтобы устроить гномов поудобнее. Наконец четырнадцать гномов были затарены. Бильбо тщательно заделал все дырки и щели в бочках и забил днища так крепко, как только смог. Оставшись в одиночестве, он бегал вокруг бочек, еще и еще раз проверяя, все ли в порядке, и с замиранием сердца ожидал дальнейшего развития событий.
Дарси сидела в своей бочке, прижав колени к груди. Как самая миниатюрная из их отряда, она без проблем поместилась в бочке, хотя от замкнутых пространств ей было неуютно. Грела мысль о том, что она выбрала бочку поближе к Торину и Двалину. Пользуясь спокойным моментам, Дарси прикрыла глаза и неуверенно позвала:
«Армитог?»
Прошло несколько минут, прежде чем сознание Дарси заполнило тяжелое медвежье пыхтение.
«Да, я здесь, Дарси».
Гномка облегченно выдохнула.
«Я так рада тебя слышать, — сказала она. Эсироу поведала план хоббита своему медведю, и, вполне ожидаемо, Армитог его не одобрил. Он ворчал, но Дарси слышала, как он прорывается сквозь деревья и недоуменно спросила. — Ты где?»