Голубая трава (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он хотел было спросить, что именно она имеет в виду — и при этом Торин понимал, что красавица перед ним не больше, чем видении — но тут пришел Кили и, задев плечом видение Короля, заставил Дарси раствориться в воздухе все с той же безмятежной улыбкой. Племянник доложил о том, что Аркенстон они пока не нашли, а люди требуют свою половину сокровищ. Торин забыл о Дарси на это мгновение. Но она не забыла о нем.

Любовь слепа, поэтому безумию приходится водить ее за руку. И даже независимо от возраста сумасшествие, порой, становится поводырем для влюбленного сердца. На долгую жизнь такие болезненные отношения точно не обречены. А вот их создатели и виновники – сами влюбленные – рискуют либо вылечиться, либо окончательно слететь с катушек.

Образ Дарси становился все реальнее и реальнее, и если Балин знал об этих видениях, то сказал, что они крепнут вместе с драконьей болезнью, потому что Дарси была своеобразным сокровищем для Торина. На данный момент — недоступным ему. Но старый гном ничего не знал о галлюцинациях своего Короля, лишь иногда видел, как взгляд Торина, безумный и немного испуганный, останавливался на месте, где никого и ничего не было.

Дубощит все еще верил, что его невеста жива и через какое-то время он получит от Трандуила предложения обменять Эсироу на самоцветы, белее света звезд. На это согласиться можно было — Дарси стояла гораздо дороже.

Следующий раз Торин увидел Дарси ночью, после того, как гномы стали готовиться к войне против эльфов и людей. Король отослал письмо своему брату Даину и был, в целом, спокоен. Разве что душа его металась от того, что сокровища могли у него отнять. Мучающий бессонницей от таких мыслей, Торин бесцельно бродил между покоям. Вот эти когда-то занимал его брат Фрерин, а эти принадлежали Дис. Правда, когда у нее родились сыновья, она заняла более просторные. А чуть дальше по коридору были покои Дарси Эсироу — через несколько комнат от его собственных, чтобы влюбленные не могли проводить ночи вместе, но и слишком далеко не находились.

Он остановился напротив двери и долго не решался открыть ее. Его затопили приятные воспоминания о том, как влюбленная в него юная Эсироу урывала поцелуи у Принца в этих темных коридорах. Когда она в первый раз его поцеловала, то испугалась собственных чувств. Она всегда была порывистой, и часто делала что-то раньше, чем думала. Вот и в тот раз, устыдившись своих чувств, она уехала с братьями, и у Торина был целый месяц, чтобы понять, что же значит для него эта безбородая гномка. Когда в новую встречу им удалось остаться наедине, Торин встретил Дарси тягучим, горячим поцелуем.

Король открывает дверь. Если бы не пыль, паутина в уголках, да не запах затхлости, узбад бы подумал, что Смауг не прилетал, а они с Дарси уже поженились, и он пришел проверить свою королеву в ее покои. Но эта мысль исчезает, а вот сидящая на кровати Дарси — нет. Все в том же голубом платье, с косами и украшениями, она сидит на кровати и пытается играть на арфе.

Девушка прикусывает губу, дергая струны, но звук получается далеко не мелодичный, и Дарси хмурится.

— Вот же! — шипит Дарси. — Видимо, я плохая ученица, раз за несколько лет ты так и не смог научить меня играть на арфе.

Торин смотрит на нее, медленно заходя в комнату и закрывая дверь. Дарси тяжело вздыхает, откладывая инструмент и смотрит на узбада, который не отрывает от нее взгляд, будто боясь, что она исчезнет.

— Дарси? — зовет он. Почти так же, как звал ее в тот момент, когда стрелы орков вонзились ей в спину. Гномка смотрит на него и усмехается.

— Ага, — смеется она. — Нет, конечно, я не Дарси, да ты и сам это понимаешь. Но ты хочешь верить, что я, ну, то есть она, здесь. Одно из твоих главных сокровищ.

Дарси замолчала, видимо ожидая, что Торин что-то скажет, но узбад и слова не мог вымолвить. Он себя не обманывал, понимал, что Эсироу — ненастоящая, что это просто видение. Но оно было настолько реальным: Дарси вела себя как Дарси, она говорила также, улыбалась и была такой… реальной.

— Когда к кому-то привяжешься, всегда есть риск что потом будешь плакать, — замечает она и с досадой смотрит на арфу. — Я всегда лучше играла на скрипке, верно?

— А она жива? — спрашивает Торин. — Настоящая Дарси?

Не настоящая Дарси улыбается и пожимает плечами. Торин стремительно выходит, громко хлопая дверью.

Видение не исчезает, напротив — становится все более реальным. Дарси ходит за ним буквально по пятам, разговаривая с ним, и Дубощит прилагает много усилий, чтобы не отвечать ей, хотя в одиночестве не может себе отказать в таком удовольствие. Он говорит с ней, она даже играет ему на скрипке, и рядом с ней Торин улыбается. Видение была права — Дарси его главное сокровище.

Ему нравилась девушка, такая же яркая, как лето с солнечным светом в её волосах, такая же спокойная, как осень с закатом в её волосах, такая же холодная, как зима с лунным светом в её волосах. Дарси, которая сейчас рядом с ним — бледная копия той Дарси Эсироу, которая должна была стать его Королевой.

— Ты же не серьезно, Торин? — спрашивает она каждый раз, когда они встречаются.

— О чем ты? — непонимающе тянет узбад. Дарси хмыкает и идет вперед по дорожке из золотых момент, которые даже не звенят под ее шагами, что еще раз доказывает ее нереальность. Но Торин послушно идет за ней, раскидывая монеты под своими ногами. Торин сходил с ума из-за того, что не-реальная Дарси была рядом, а когда ее не было, он сходил с ума из-за Аркенстона. Причем с каждым его решением видение Эсироу становилась все злее и злее, и совсем как у настоящей Дарси ее лицо будто покрывалось маской.

И сейчас Торин стоял перед своим троном, на котором вольготно расположилась ненастоящая Эсироу. Она облокотилась спиной на подлокотник и закинула ноги на второй, с прищуром и каким-то вызовом взирая на Короля-Под-Горой.

— О твоем решение развязать войну, — сообщает гномка и ее голос источает яд. — Ради какой-то жалкой части твоих бесконечных сокровищ? Тебе в убыток не пойдет, если ты отдашь людям то, что им причитается.

— Сначала помощи требует одни, затем другие, — гневно начинает Дубощит. — А потом я буду должен всему миру? Нет, люди и эльфы научатся бояться меня. Тогда они не посмеют посягнуть на мое.

Дарси смотрела на него долго, пристально, и узбад не мог оторвать взгляд от видения. Утянутая в светлые одежды Дарси казалась ещё меньше и тоньше, чем была на самом деле, и тем не менее — прекрасная, как никогда. Её волосы были все еще заплетены в косы, только теперь между темными переплетениями сверкали золотые нити. Именно эти волосы так привлекали внимание Торина. Он пропускал их через огрубевшие пальцы, прикасался губами, вдыхал аромат. Узбад, отравленный золотом, уже слабо вспоминал, что девушка пахла солнцем, травами и свободой. В то время она сама напоминала солнце, освещая всё вокруг ясным взором и задорной улыбкой. Торин лишь надеялся, что однажды она вновь засияет, как прежде.

Темные волосы взметнулись словно ветки молодого деревца, голубые глаза потемнели словно небо перед бурей. Но Дарси лишь презрительно глянула на него и, вскочив, растворилась за большим троном.

— Нет! — крикнул Дубощит и, как безумный, кинулся за видением, но ее там, конечно, не оказалось.

Следующий день прошел в мучениях: ни Дарси, ни Аркенстона Торин так и не получил. Ему было безумно неуютно без вечно надменного тона, которым разговаривала с ним Эсироу. Тем участком разума, которое не отравило драконье золото, Торин Дубощит понимал, что сходит с ума, но ничего не мог с этим поделать. Дарси не хотела бы для него такой судьбы. Будь она здесь, живой и невредимой, девушка бы связала его и пытками, но привела бы в сознание. Она бы дралась с ним на мечах, грубила бы и не признавала в нем Короля, пока Дубощит бы не очнулся от тёмных наваждений.

Но Дарси не было. И осознание этого давило сильнее не только на разум, но и на сердце. В тот раз, когда Бильбо Бэггинс рассказал ему о желуде, Торин вспомнил слова хоббита о том, что именно Дарси помогла ему поверить с себя. И память о невесте затопила узбада на тот короткий миг, и ему хотелось жить. Причем не просто жить, а быть таким, каким бы его хотела видеть дарси. Таким, который заслуживал свое место рядом со своей Королевой.

Торину не было известно, жива ли Эсироу. И Аркенстон найти так и не удавалось. Торин был загнан в ловушку, сгораемый желанием обладать двумя своими самыми главными сокровищами —любимой женщиной и драгоценным камнем. Поэтому он так яростно хватался за видение, даже зная, что вечно с ним призрак — или чем это было — не будет. Он горел под взглядом призрачных синих глаз, от того, что не мог коснуться любимой, а ее слова больно ранили узбада. И он все равно ничего не мог поделать.

В голове Торина всё ещё звучал ее мелодичный голос, говорящий о любви жаркими, грубыми словами. В его памяти синие глаза смотрели на него с женственной насмешкой, ласково, как может смотреть только влюблённая, верная своему мужчине женщина. Она называла его своим Королем. И Аркенстон нужен был Торину для того, чтобы сказать: «Я — Король, Дарс. Теперь по-настоящему».