Ровенна по глазам матери поняла, что если она откажется будет хуже.
― С радостью, ― сказала Ро, при этом не меняя выражения лица. Карл сжал вложенную в его руку девичью ладонь и вывел девушку на середину зала. Все притихли и расступились перед хозяевами бала. Тихо шуршал подол платья при каждом движение Ровенны Сакамаки.
Заиграла музыка. Карл обхватил Ровенну за талию, она положила свою руку ему на плече, и они начали свой танец. Медленная и прекрасная музыка эхом отражалась от стен. Ровенна и Карл кружились по залу. В танце отца и дочери сочеталась невероятная грация, красота, гордость, со всех сторон слышались шепотки о том, как прекрасны отец и дочь.
― Если бы только мой отец был здесь, ― произнесла Ровенна. Лицо Карла на мгновение окаменело, но вскоре он вернул фальшивую улыбку.
― Молчи, отродье, ― сказал он. ― Радуйся, что я не убил тебя, как только понял, кто ты.
― Убить меня? ― переспросила Ровенна. ― Тысячи людей, ангелов, вампиров, демонов и богов пытались это сделать. А сейчас: где они, где я? Твой подлый обманный ход, урод вампиров, ничего не изменит. Он вернется и вознесется на престол, который заслуживает. И вознесет меня с собой.
― Скоро ты покинешь это место, ― сказал Карл, словно не слыша слов дочери. ― И тогда никто никогда тебя не найдет.
Ровенна дрожала от ярости и, в попытки успокоится, ее взгляд заскользил по залу и наткнулся на Аято. Тот улыбнулся ей и помахал рукой. Другая рука была перебинтована по локоть. Она сорвалась. Ровенна улыбнулась ему в ответ. С Карлом она больше не говорила, а искала взглядом Рейджи.
Рейджи она нашла. Он стоял рядом с Беатрикс, и Ровенна не знала, почему он терпел компанию ненавистной матери. Она знала, что вскоре Рейджи планирует избавиться от Беатрикс, и с нетерпением ждала этого дня.
Беатрикс смотрела на дочь с нескрываемой гордостью.
― Она прекрасна, ― сказала Беатрикс. ― Просто очаровательная, почти богиня. Рейджи посмотрел на мать, но та говорила словно в прострации.
― Ее надо отдать замуж, ― сказала женщина. Вампир ощутимо вздрогнул и только тогда решился спросить мать.
― Не рано ли?
Беатрикс одарила сына холодным взглядом.
― Ни отпрыски Корделии, ни отпрыск Кристы не заслуживают ее. Лучше поторопиться.
― А у вас есть кто-то на примете? ― поинтересовался брюнет, будто равнодушно. На самом деле хотелось подойти и заявить права на эту девушку.
― Что значит «на примете»? ― Беатрикс непонимающе посмотрела на сына. ― Все уже решено, Рейджи.
Беатрикс нашла глазами в толпе юношу. У него были бронзовые волосы и янтарные глаза. Он, заметив взгляд жены Сакамаки, отсалютовал ей бокалом. Рядом с ним был еще один ― почти прозрачный, невидимый никому мужчина. Беатрикс испуганно вздрогнула и отвела взгляд. Да, все было решено. Но далеко не ею.
Едва танец закончился, Рейджи отошел от матери, оказываясь рядом с сестрой. Обвив рукой ее талию, он вынудил Ровенну повернуться к себе. Увидев брата, ее враждебный взгляд заменился на более нежный.
― Ты подаришь мне танец? ― томно спросил вампир.
― С превеликой радостью, ― ответила девушка. Рейджи крепко сжал руку на ее талии, а Ровенна положила руку на его плечо.
Ровенна открывает холодильник и без раздумья вытаскивает наугад одну из упаковок мороженого. Несмотря на то, что Рейджи настаивал на строгом соблюдении рациона, в доме всегда были сладости ― за это надо было сказать искреннее спасибо Канато.
На плите стояла кастрюля с чем-то кипящим. Запаха от жидкости не исходило, и девушка решила, что это эксперимент кого-нибудь из братьев. Не Рейджи, конечно, а скажем Райто или Аято, которым это надо в шутовских рамках. Вампирша решила не заострять на этом внимание. Ро глянула на упаковку ― клюквенное мороженое. Должно быть отвратительно. Но Сакамаки открыла крышку и поддела ложкой небольшой кусочек. Оказалось, гораздо вкуснее, чем она рассчитывала.
― Ровенна.
Девушка обернулась. Обычно таким голосом говорила Назлы, когда обижалась ― едва слышный, словно шелест ветра. Но никого не было. Более того ― не малейшего намека на присутствие Назлы или других Теней. Ровенна знала, что где-где, а в особняке Сакамаки Теней неупокоенных душ должно быть полно. Но, видимо, они были не так сильны физически сильны, как Назлы, существование которой напрямик зависли от существование.
Ровенна снова отворачивается, рассматривая содержимое холодильники. Внезапно она чувствует, как что-то ― или кто-то? ― с силой вцепляется ей в волосы и ее бьют головой о столешницу. Ровенна не кричит, потому что эта боль ―пустяк, по сравнению с той, что она испытывала раньше. Но да, разбить нос о столешницу не очень приятно. Ровенна рычит, хватаясь за руку того, что ее схватил, но пальцы, дотронувшись до рукава одежды, внезапно проходит через нападавшего.
― Вот же черт, ― говорит Ровенна. Она пытается ударить нападавшего ногой, круто развернувшись, но никого не находит. Из разбитого носа сочится кровь, сиреневые глаза лихорадочно оглядывают кухню. Грубым движением она вытирает кровь с разбитого носа.
― Вы идиоты и трусы, ― говорит она в пустоту. ― Слабо драться в живую?
Ей не отвечают. Более того, что-то быстрое черное мелькает мимо нее, но даже она ― лучшая среди детей своего отца ― не может заметить этого. Ровенна пытается подключить другие ощущения ― звук, обоняние, ощущения, но тратит на это слишком много времени. Ровенна была прекрасным дуэлянтом, великолепно владела демонической магией и просто боевым мастерством. У нее присутствовали некоторые способности за грани вампирского владения. Ровенна была способна сражаться одновременно с несколькими противниками.
Но сражаться с Тенью было сложно. Противника сначала надо было обратить в физическую форму, и лишь потом уничтожать, но с этой Тенью было что-то не так. Он ― или она ― хотели навредить девушке, но боялись показаться в открытую. Такой стиль войны Ровенна презирала больше всего на свете.