― Это как нечеткая картинка, ― пояснил вампир, все еще стоя к ней спиной. Ровенна села на диване в позу лотоса, глядя на него. ― Но чем больше я об этом думаю, тем яснее она становится. Тебе когда-то в детстве кусали волки?
В памяти пронесся рядок дат.
―Да, как-то, ― наконец сказала Ровенна. ― Я еще была тогда маленькой, и волчица едва не откусила мне руки. Мать была в ярости, хотя, больше переживала по поводу испорченного платья, кажется.
Ровенна хмыкнула. Она поняла, о каком событии говорил Рейджи.
― И что было? ― спросил Рейджи, побуждая ее говорить. ― Как это произошло?
― Ну, мне было лет тринадцать, ―припомнила девушка. ― Я сбежала от нянек, которыми Беатрикс пыталась заменить себя, гуляла по лесу, а потом наткнулась на раненого щенка волка. Хотела ему помочь, но внезапно появилась его мать и накинулась на меня. Я рефлекторно закрылась руками, и она едва не отгрызла их, ― Ровенна уставилась в кожаный диван, на котором сидела. ― Я сломала ей ребра, а потом пришел ты и Шу.
Рейджи перевел взгляд на хмурую сестру. Она его. Её тело, душа, разум. Все в ней влекло его и принадлежало ему. Ровенна была прекрасна в своей темноте, в своем несовершенстве. Вампир подошел к ней и приподнял подбородок двумя пальцами. Ровенна посмотрела на него снизу-вверх и улыбнулась.
«Как прекрасна улыбка женщины, сумевшей пленить его сердце.» — единственное, что пронеслось в голове Сакамаки, прежде чем его лицо озарила еле заметная улыбка.
— Ты моя и только. Никто и никогда не посмеет отобрать тебя у меня, а ты не посмеешь сбежать.
Ровенна сжала руку Сакамаки и кивнула. Это не было обещанием остаться здесь, это не было ничем, просто жестом. Ровенна точно знала, что надолго здесь не задержится, но если та жизнь, о которой она грезила была рядом, она хотела видеть в ней Рейджи.
Вампир коротко поцеловал девушку в губы и вернулся к своей работе. Ровенна задумчиво посмотрела на него.
― Аккуратнее надо быть, ― холодно заметила Беатрикс, смотря на тринадцатилетнюю дочь. Ровенна подняла взгляд, смотря на женщину не менее холодно. Но ничего не ответила. Беатрикс подошла к девочке и сжала ее перебинтованную ладонь.
― Пусти меня! ― тут же взвизгнула девочка. Мгновение ― между Беатрикс и Ровенной оказались Шу и Рейджи. Шу глядел на мать, а Рейджи закрывал Ро.
― Не трогай ее, ― сказал Шу. ― Ей же больно.
― Она сама виновата, ― холодно отчитала Беатрикс. ― Ей было сказано, не ходить в лес, истинные леди не должны так себя вести, ― синие глаза перешли от старшего сына к дочери. ― Если ей не будет больно, то тогда она не запомнит этого урока.
― Мама, ― внезапно по слогам произнесла Ровенна, довольно четко. Глаза ее слезились, но далеко не от боли. Беатрикс глянула в них и замолчала. Что-то черное метнулось в сторону по стене, Шу и Рейджи синхронно посмотрели в ту сторону. В то мгновением, когда они отвернулись от матери и дочери, зрачки Ро сузились, а сиреневый цвет заменился темно-желтый, похожий на расплавленный янтарь: горячий и тягучий. Девочка усмехнулась.
― Не забывай, кто перед тобой, женщина, ― сказала Ровенна одними губами. Беатрикс ее поняла.
Лопнула лампочка в старом торшере, Шу и Рейджи выглядели озадаченными. Рейджи покровительственно положил руку сестре на плечи. Ее глаза вновь были сиреневыми. Беатрикс вздрогнула, но через секунду на ней снова была непроницаемая маска из-за льда. Она приблизилась к детям и буквально выдернула Ровенну из объятий Рейджи.
― Не смей к ней приближаться, ― сказала Беатрикс и вышла, таща за собой девушку. Рейджи выглядел растерянным.
Рейджи испытывал какое-то садистское извращенное удовольствие, когда понимал, что вышло ровно наоборот. Ему нравилось вспомнить то, как ластится к нему сама Ровенна, как изгибается в его объятьях и лихорадочно просит еще. Мать не была им указом при жизни, а толку слушать мертвых. Теперь ее воскресить можно было еще для того, чтобы показать, что женщина, которая не должна была быть его, принадлежит одному Рейджи.
― В особняке есть мороженое? ― внезапно спросила Ровенна, поднимаясь с дивана. Рейджи быстро взглянул на нее и снова отвел взгляд.
― Должно быть.
― Пойду посмотрю, ― девушка потянулась. ― Тебе принести?
Сакамаки хмыкнул.
― Посчитаю это за согласие, ― засмеялась девушка и вышла. Рейджи проводил ее стройную и ловкую фигуру задумчивым взглядом.
―Ты прекрасна, ― Ровенна, на высказывание Рейджи, смущенно улыбнулась. На девушке, которой исполнилось шестнадцать лет, было черное облегающее платье с пышным подолом, и туфли на высоком каблуке. Служанка собрала волосы в прекрасную прическу, нанесли макияж, и помогли надеть выбранные Беатрикс украшения. Ровенна действительно была прекрасна, а гордый вид и прекрасные манеры завершали образ истинной королевы.
Рейджи обхватил изящную руку сестры и прикоснулся к ней холодными губами. Ровенна наблюдала за ним с легкой усмешкой.
― Спасибо, ― сказала она в ответ на его комплимент. Вампир собирался сказать еще что-то, но внезапно подоспевшие Карл Хайнц и Беатрикс не дают ему это сделать. При виде матери юноша холодеет и отпускает руку сестры.
― Ты великолепна! ― сдержанно сказала Беатрикс, и Ровенна кивнула. Она больше не улыбалась. Глазами Ро нашла Рейджи, который отошел в сторону, но продолжал внимательно наблюдать за ней. Девушка не могла отрицать то, что в черном костюме он выглядел более, чем прекрасен. Холодный и красивый ― мечта любой девушки на этом празднике.
― - Воистину, ты выросла в прекрасное создание, Ровенна, ― сказал Карл Хайнц. К его комплименту Ровенна отнеслась еще холоднее, чем к словам Беатрикс. ― Первый танец по традиции достается отцу, ― сказал Король Вампиров, протягивая девушке руку внутренней стороной ладони вверх.