― Ты сжульничала.
Ровенна рассмеялась и подмигнула парню.
― Я не обещала играть честно.
Медленно, даже для человека, Ровенна пошла вдоль пляжа. Аято проводил ее задумчивым взглядом и последовал за девушкой. Волны накатывала на берег, шумя и лаская слух вампирши.
***
― Ты где была? ― спросил Рейджи, когда Ровенна появилась в комнате. Девушка передернула плечами.
― Прогулялась с Аято, ― сразу и честно призналась девушка. Рейджи не дрогнул, только в малиновых глазах мелькнула тень отчужденности. Ровенна была готова поклясться, что услышала, как скрипнули его зубы. ― Не злись.
― Вот еще, ― холодно процедил вампир. Ровенна окинула его быстрым взглядом: идеально выглаженный пиджак, черная рубашка и штаны. Как всегда, безупречный и невозмутимый, холодный Рейджи будил в ней множество далеко не холодных чувств.
― Мы просто прогулялись, ― сказала вампирша. ― Тебе не надо беспокоиться.
Сакамаки ей не ответил, молча развернувшись и вновь занимаясь тем, что делал до ее появления. Ровенна ушла в свою комнату, но через мгновение вернулась, уже переодетая.
― Что ты делаешь? ― спросила она, подходя ближе.
― Еще одно противоядие венгерского яда, ― отвечает вампир.
― Разве у тебя больше его нет?
― Нет, у меня был один образец, и его я израсходовал на тебя.
У Ровенны в голове что-то щелкает. Она смотрит на Рейджи без привычной улыбки, с явным недоверием в сиреневых глазах. Она внимательно посмотрела на длинные тонкие пробирки, в которых плескалась жидкость разных цветов. Девушка потянулась к одной из них, заполненной темно-зеленой жидкостью, но ее руку тут же перехватила мужская, стянутая белой перчаткой.
― Не трогай, ― говорит Рейджи, отводя ее руку. Ровенна удивленно смотрит на Сакамаки.
― Что это? ― интересуется девушка.
― Клетки, которые и есть составляющие венгерского яда, ― объясняет юноша. ― В жидком состоянии. На незащищенной коже действует как кислота.
Ровенна слабо улыбается. Вовсе не той широкой рекламной улыбки от которой болят скулы, а теплой и спокойной. Она заглянула в записи перед вампиром. Рейджи в них практически не заглядывал, действуя по памяти. Ровенне было интересно наблюдать за его работой, брат выглядел очень сосредоточенно, и тем не менее было видно, что процесс создания антидота доставляет ему настоящее удовольствие.
Внезапно в животе что-то кольнуло, и Ровенна приложила к нему руку. Списав все на минутную боль она не придала этому значение и отошла от Рейджи, думая, что мешает ему. Она остановилась напротив каких-то растений, рассматривая яркие цветы лютиков и бузину. Другому показалось бы забавным наличие у вампира Сакамаки таких растений, однако у Ровенны были весьма обширные знания в биологии: лютик содержит едкий сок, который может оставлять на коже ожоги, а бузина провоцирует головную боль, слабость, боли в животе, иногда судороги.
Ровенна выпрямилась, но тут же почувствовала резкую боль в животе. Она была настолько сильной, что Ровенна невольно охнула, согнувшись. Рейджи тут же обратил на нее внимание.
― Ровенна? ― спросил он. Девушка приоткрыла рот в болезненном стоне, но тут же его захлопнула. Живот болел очень сильно, и вампирша могла сравнить это только с тем случаем, когда ей нанесли двадцать ножевых в живот заговоренным клинком.
― Больно, ― простонала она. ― Очень больно.
Обеспокоенный, Рейджи приблизился и заставил Ровенну выпрямится. Девушка слегка изогнулась, пытаясь найти положение, в котором больно не будет. Дышала она лихорадочно, кожа покрылась мелкими бисеринками пота.
― Наверное, остаточное действие яда, ― предположил Рейджи, озабоченно оглядывая любовницу. Он подхватил девушку на руки, преследовав в другую комнату, соединённую с лабораторией-кабинетом. Опустив Ровенну на кровать, он оценивающе пробежался оп ней взглядом. Она порывалась скрутиться в позу эмбриона, сжимая живот руками.
― Живот болит? ― уточнил парень. Ровенна судорожно кивнула. Обычно вампиры не страдали несварением, проблемами с пищеводом или поджелудочной ― точнее, это не вызывалось причинами, как у людей. Но вот какие-то особые растворы в крови жертв, сильные яды, смертельные дозы дурманов могли вызвать сильные боли. Поэтому, версия с ядом была вполне обоснованно. Он мог сильно обжеч стенки желудка, а из-за питания только человеческой пищей у Ровенны мог не запуститься процесс восстановления.
― Потерпи немного, ― сказал юноша, поднимаясь. ― Я сделаю чай с мятой, имбирём и анисом. Это уменьшит боль, а потом я дам тебе еще одну порцию противоядия.
Губы у Ровенны побелели. Она кивнула.
― Все два антидота, ― она болезненно усмехнулась. ― И все на меня.
― Если они тебе не помогут, толком в этом не будет, Ро.