Королева Новорожденной Луны (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Много мы тут сделаем, — проворчал Эдмунд, — когда нам даже нечего есть.

— Дайте мне что-нибудь, я ему тресну, — оглядываю помещение на предмет чего-нибудь тяжелого. Нет, я конечно не была настолько зла на Эда, чтобы ударить его, к примеру, этим подсвечником. Но и он должен уметь держать язык на зубами.

— Придержи язык… ты!… — приказал Питер. Он всё ещё был очень сердит на Эдмунда. — Ты что думаешь, Сью?

— Как это ни ужасно, я чувствую, что Лу и Белла правы, — со вздохом, видимо, это решение далось ей крайне тяжело, согласилась Сьюзен. — Мне не хочется ступать ни шага вперед, и я отдала бы всё на свете, чтобы мы никогда сюда не попадали. Но я думаю, мы должны помочь мистеру… как его там зовут? Я хочу сказать, фавну.

— И у меня такое же чувство, — сказал Питер. — Меня беспокоит, что у нас нет с собой еды, и я бы предложил вернуться и взять что-нибудь из кладовки…

— Мы можем не попасть обратно, — отмахнулась я. — Вдруг проход, или что там, закроется, и в Нарнию мы больше не попадем? Нет, сейчас мы либо идём вперед, либо как последние трусы уходим. А трусихой мне быть не хочется.

— Значит решили, — подвёл итог Питер и направился к выходу из пещеры. Окинув прощальным взглядом некогда уютное место, я поспешила за остальными. Яркий свет, отражаясь от белоснежного снега, неприятно бил в глаза после пещерного мрака, заставляя зажмуриться. Глаза начали слезиться.

— Нам бы ещё знать, куда отвели фавна, — задумчиво проговорил Пит.

А ведь мы действительно не знали, куда Колдунья уводит своих пленников. И более того, уводит ли: вдруг убивает на месте, а тело просто закапывают в снегу? Посмотрев на снег, смогла облегченно выдохнуть: следов волочения не было, зато наблюдалось множество следов, как будто собачьих и копыт. Значит, когда Тумнуса вели под арестом, он всё ещё мог идти. Да и крови не было. Хотя, в темноте мало что можно было заметить. От собственных мыслей стало дурно. Несколько минут все стояли молча, раздумывая, что делать дальше. Вдруг Люси шепнула:

— Поглядите! Видите, малиновку с красной грудкой? Это первая птица, которую я здесь встречаю. Интересно, умеют птицы здесь, в Нарнии, говорить? У неё такой вид, словно она хочет сказать нам что-то.

— Тогда давайте попробуем, — я сделала шаг вперед и протянула руку к птице. Она встрепенулась и внимательно посмотрела на меня, словно понимая, что от неё требуется. — Ты же отведешь нас к фавну? Или к тем, кто поможет нам.

Малиновка тотчас отлетела, но не далеко, а лишь на соседнее дерево. Там она села на ветку и пристально на нас поглядела, словно понимая всё, что мы говорим. Теперь точно понятно, что эта пташка разумная. Незаметно для самих себя мы с Люси сделали шаг к ней, и остальные потянулись за нами, приближаясь к ней на несколько шагов. Тогда малиновка снова перелетела на соседнее дерево и снова пристально посмотрела. Могу с уверенностью утверждать, что прежде никогда не видела малиновок с такой красной грудкой и с такими блестящими глазками. Перелетала она с дерева на дерево в нескольких шагах впереди, однако достаточно близко, чтобы мы могли следовать за ней. Так она вела нас всё дальше и дальше. Когда малиновка садилась на ветку, с ветки сыпались на землю снежинки. Волшебное зрелище. Вскоре стала замечать, что тучи над головой расступились, и показалось зимнее солнце; снег стал таким белым, что резал глаза. Мы с Люси и Сьюзен шли вперед, а Эдмунд и Питер шли позади. Видно, они о чём-то говорили, но я не стала останавливаться и прислушиваться, но, удивительно, слышала практически весь разговор довольно неплохо. По отрывкам получалось, что Эдмунд не уверен в том, «на чьей стороне эта птица?» и «которая наша сторона?», и всё в этом духе. Мятеж? Чего пытается добиться Эдмунд? Струсил, и хочет убедить Питера вернуться домой? Нет, тут что-то другое.

Я тряхнула головой. Потом подумаю об этом, потому что сейчас моё внимание привлекло кое-что другое. Сьюзен и Люси одновременно воскликнули «Ой!», а я в который раз за день воскликнула «Что за?!».

— Малиновка улетела! — расстроено воскликнула Люси, крутя головой. Так оно и было: малиновка исчезла из виду.

— Теперь что делать? — спросил Эдмунд и кинул на Питера взгляд, в котором можно было ясно прочитать: «Что я тебе говорил?» Знаю, потому что часто сама так на людей смотрю. Это он про что? Про свою теорию, какой бы она не была?

— Эй! — Питер обошел нас, и встал вперед. — Смотрите. Там, за деревьями, что-то шевелится, — на удивление быстро нашла предмет волнения Пэванси, хотя ранее не отличалась наблюдательностью. Точнее, не хотела.

— Оно и сейчас там. Оно зашло вон за то большее дерево.

Снег легко завибрировал под ногами. Я порывисто выдохнула и поглядела себе под ноги, думая, что земля исчезла из-под них. Нет, всё тот же белоснежный снег, в котором я стою по щиколотку. Но тем не менее чувство чего-то необычного не покидало меня. Я ощущала то, как Пэванси стоят на снегу. Вот Питер делает небольшой шаг назад, совершенно незаметный, но снег завибрировал. Как на воде, когда бросают камень — идут круги. Эдмунд практически не двигается, но он и Сьюзен готовы бежать в любую минуту. Напряжение. И только Люси расслаблена. Попыталась скинуть это ощущение, но не получилось. Наоборот, казалось, всё становится только чётче. Теперь я чувствовала и это неизвестное нам существо. Прикрыла глаза: оно небольшое, но тяжелое — Питер бы смог поднять, а вот Люси навряд ли. Перед глазами словно встаёт такой теплый комочек. У него две ноги и что-то еще, легкое, практически не ощущающееся на снеге.

— Белла. — Эдмунд дернул рукав кофты. Перевела взгляд на Пэванси, на мгновение маска сползает, и я вижу на его лице мучительную смесь одиночества, тоски и чего-то ещё. Возможно, страха? Но мгновение проходит, и вот Эдмунд снова непроницаем.

Нашим неожиданным другом становится бобр. Питер немного сконфужен. Когда он присел и позвал бобра: «Ну же! Давай дружок, иди сюда!», явно не ожидал, что бобр ответит: «Не стану я ее нюхать, как не проси». Люси коротко рассмеялась, а Пит не выдал ничего лучше, чем просто: «Ой, простите». Поводом окончательно довериться бобру стал платок мистера Тумнуса, который ему дала Люси. Ничего толком и не объяснив, Бобр повел нас за собой. Верх сумасшествия — идти за говорящем зверем, но выбор был невелик. Лезть в самую чащу, по сугробам, в шубе, которая весит больше меня. К концу этого «путешествия» я просто подобрала её до самых бедер и закрепила ненужные рукава на талии. Таким образом столь раздражающий предмет одежды не сковывал мои движения, но я как бы его и не сняла.

Идти пришлось около часа, было видно, что все очень устали и проголодались, но вдруг деревья перед нами стали расступаться, а дорога пошла круто вниз. Через минуту мы наконец-то оказались под открытым небом — уже начало темнеть, но дорога была хорошо видна, и перед нами раскинулось великолепное зрелище. Луна светило ярко, но от неё глаза не слезились. Правда, стало немного жутко.

Мы стояли на краю узкой, круто уходящей вниз лощины, по дну которой протекала, вернее протекала бы, если бы её не сковал лёд, довольно широкая река. А прямо под ногами реку перерезала плотина. Наверняка её построил Бобр, и, посмотрев на него, не смогла сдержать умиления: на его милой мордочке появилось подчёркнуто скромное выражение. Такое выражение бывает на лицах людей, когда они показывают выращенный собственными руками сад или читают вам написанную ими книгу. Сьюзен, неожиданно вспомнив правила элементарной вежливости, воскликнула:

— Какая прекрасная плотина! — хотя вряд ли Сьюзен что-то понимает в плотинах. Если говорить честно, то никто из нас не разбирался.

— Ну что вы, что вы, это такой пустяк. К тому же работа ещё не закончена, — скромно ответил Бобр, и я быстро подвела итог разговора, соглашаясь с Сьюзен:

— Тогда мы ещё придем посмотреть, когда она будет закончена, — и первая пустилась дальше.

Когда Бобр поравнялся со мной, я добавила:

— Наверняка, она ещё лучше будет выглядеть весной, когда лёд растает!

Он мне ничего не ответил, но кивнул, соглашаясь. Люси говорила, что у них не бывает весны. Значит, лёд не растает, вода не потечёт и в плотине не будет толка. Появилось желание извиниться.

Выше плотины была глубокая заводь, вернее, была когда-то. Сейчас, естественно, перед нами была только ровная поверхность тёмно-зелёного льда. Тут слишком много льда, и становится неуютно. Особенно в сумерках, когда он поблёскивает в свете луны. Это уже просто жутко. Ниже плотины, далеко внизу, тоже был лёд, но не ровный, а самых причудливых очертаний — пенный каскад воды, схваченный морозом в одно мгновение, заставлял задуматься о природе зимы. Там, где раньше вода переливалась струйками через плотину или просачивалась сквозь неё, сейчас сверкала стена сосулек, словно цветы, венки и гирлянды из белоснежного сахара. Прямо посреди плотины стояла смешная хатка, похожая на шалаш, из отверстия в её крыше поднимался дымок. Пусть в темноте она была похожа на большой сугроб или каменную горку, но дымок из трубы прибавлял желание зайти внутрь. А еще появлялась мысль об ужине, особенно сейчас, когда мы были до ужаса голодны. Не знаю, как остальные, но я явственно почувствовала запах еды. Какой, сказать не могла, но слюнки потекли. Еле удержалась от того, чтобы не сорваться на бег. Достойно надо вести себя в любой ситуации.

— Ну, вот и добрались, — весело и как-то облегчённо сказал Бобр, — будьте осторожны, не поскользнитесь.