— Как любила говорить ваша партия: есть две программы. Программа-минимум — уносить отсюда ноги. Программа-максимум — взять того гаврика, который сейчас себя Ламехом называет. Раньше мы вроде знакомы были. Уж он-то нас на Верку выведет.
— Толгая что-то давно не слышно.
— Чмыхало не пропадет. Разве что на шальную пулю нарвется. Но это вряд ли… Шухер!
Железное ребристое яйцо запрыгало по полу. Но Зяблик со Смыковым успели схорониться за грудой камней, сквозь которые проросла целая рощица хилых рожковых деревьев. Рвануло так, что заложило не только в ушах, а даже в носу. Дым и пыль заклубились, как в кратере Везувия.
— Да вы что, гады, в натуре, пришить нас захотели? — Зяблик подскочил к окну и несколько раз пальнул навскидку. — Получайте!
— Пришить мы вас могли еще на Агиларской дороге, — ответил снаружи все тот же громогласный голос. — Сам знаешь, фугас в колею заложить проще простого. А это так… маневры. Пусть молодежь поупражняется. Злее будет.
— Не боишься без подручных остаться?
— Не боюсь. От добровольцев отбоя нет.
— Чем же вы их приманиваете?
— Иди к нам, узнаешь.
— А возьмете? — Зяблик подмигнул Смыкову.
— Мы тебя давно сватаем.
— Больно женихи у вас хреновые.
— Значит — нет?
— Понимай как хочешь.
— Быть по сему… Но ты о своем упрямстве пожалеешь. Дай только срок.
— Большой срок? Может, я кимарнуть успею?
— Не успеешь… Лучше к окну подойди. Стрелять в тебя не будут.
— Я с приятелем, — Зяблик высунул в окно иссеченный осколками труп кардинала и устроился за его спиной.
— Что они там задумали? — спросил из глубины зала Смыков.
— Пока не знаю… Ты за дверью не забывай приглядывать… Ага, начали ямы рыть.
— Могилы, что ли?
— Нет. Узкие. Как шурфы… Четыре штуки. Колья в них вставляют… Закапывают… Острия чем-то смазывают.
Смыков попытался выглянуть в соседнее окно, но с десяток выпущенных одновременно пуль отогнали его обратно.
— Так… — Голос Зяблика едва заметно дрогнул. — Ведут…
— Кого ведут?
— Всех. Левку, баб обеих, Чмыхало…
— И Толгай попался? — изумился Смыков. — Ай-я-яй…
На карачках он подобрался к Зяблику и осторожно выглянул из-под его подмышки.
В заросшем дворике, посредине которого угадывались остатки разрушенного фонтана, суетились аггелы — утрамбовывали землю вокруг четырех высоких кольев, смазывали их острия салом, сооружали переносной помост, похожий на спортивный пьедестал почета. Из-под арки ворот, больше напоминавшей туннель, к фонтану уже двигалась скорбная процессия. Впереди, низко опустив голову, шла Верка в каком-то пестром цыганском одеянии. Лилечка, для которой подобрать подходящий по размеру местный наряд, видимо, не удалось, наоборот, с любопытством пялилась по сторонам. Цыпф, цепляясь за стену, прыгал на правой ноге. При этом его сильно клонило в сторону левой, к щиколотке которой была прикована кисть соответствующей руки. Толгая, чьи нижние и верхние конечности были соединены наручниками крест-накрест, тащили по земле волоком. Брошенный возле крайнего кола, он так и остался сидеть в позе медитирующего Будды.