— Привет, сеньоры, — говорил Смыков, входя в полутемный сводчатый подвал, где на жаровнях калились клещи, в котлах кипела вода, скрипела под потолком дыба, а служитель торопливо засыпал песком свежие кровавые лужи.
— Привет и вам, благородный сеньор, — вежливо отвечал палач.
— Чем займемся на этот раз?
— По плану. Сначала вырвем вам ноготок на левой руке, а потом пытка водой.
— На левой руке уже рвали. Можете полюбоваться.
— Ах, простите… Сейчас загляну в дело… Действительно, ноготок на вашей левой руке уже рвали… Да еще в присутствии кардинала. Тогда будем рвать на правой.
— Может, не стоит? В плане ведь конкретно сказано: на левой.
— Вы же знаете наши порядки, сеньор…
— Ладно, приступайте.
— С какого пальчика сорвем?
— Да с любого. Только поаккуратней.
— Тогда с указательного. Мизинчик трогать не будем. Он самый болезненный… Рвать?
— Рвите.
— А может, примете крещение?
— Не собираюсь даже! Чтобы меня после этого обвинили в ереси и послали на костер? Рви!
— Не обижайтесь, сеньор. Мы люди маленькие. В тяжких трудах свой хлеб зарабатываем.
— А-а-а!
— Ну как? Не очень больно?
— Я же просил, собака кастильская, поаккуратней!
— Не гневайтесь, сеньор. Приложите вот это снадобье. Сейчас все пройдет. Передохните немного и перейдем к пытке водой.
— Вода теплая?
— Теплая, сеньор… А может, все же примете крещение?
— Ну что вы ко мне привязались? Сто раз уже сказано: нет!
— Ах, сеньор, к чему такое упрямство? И вам неприятности, и нам морока… Извольте пройти к этой бочке. Будем держать вашу голову под водой до первых признаков утопления. Потом вернем в чувство. И так до пяти раз.
— Может, сегодня трех хватит? Я немного переел за обедом.
— Так и быть, сеньор… Четыре. Уж вы потерпите.
— Как-нибудь.
— Решение свое не изменили?
— И не надейтесь!
— Тогда окунаем.