– И одновременно лишить себя удовольствия. – Я придвинула к отцу блюдо с пирожными.
Отец выбрал кофейное пирожное:
– Тут ты права.
Я откинулась на спинку стула и посмотрела на аккуратно завешенное шелковой вуалью обсидиановое зеркало в углу комнаты. На секунду показалось, что кто-то там есть и этот кто-то нас подслушивает.
– Как ты думаешь, я правильно поступила, когда вызволила тебя оттуда такой ценой? То есть рассказала этому тирану то, что он хотел узнать?
Отец слизнул с губ кофейный крем и промокнул их салфеткой:
– Моя дорогая, у тебя не было выбора. Я знал Дэвида Уайльда и видел Оберона Венна и могу сказать, что они люди весьма изобретательные и обладают определенными компетенциями. – Отец поставил чашку на поднос. – Я уж не говорю об этом дерзком и заносчивом Джейке.
Он посмотрел на зеркало и печально так улыбнулся:
– Дорогая моя, твоя карьера более увлекательна. Ты моя дочь, и этим все сказано.
Я не сдержалась и глубоко вздохнула, настолько приятно было это услышать.
– А Джейк придет за пленкой?
– Несомненно! – Отец наклонился вперед и взял меня за руку. – И когда он придет, мы должны быть к этому готовы.
Между снежными завалами и комнатой не было никакого зазора, но у Сары возникло такое ощущение, будто она совершила растянувшееся на многие мили и годы путешествие.
Ботинки оставляли на толстом красном ковре мокрые следы.
С ее коротко стриженных светлых волос капала вода от стаявшего льда. И с кончиков пальцев тоже. Девушка чувствовала, как внутри ее оттаивает лед высокогорного плато.
Здесь оказалось тепло и тихо. Сара стояла в комнате с высоким потолком, стены были оклеены чудесными обоями с рисунком в цветочек. В огромном очаге шипели и плевались дрова, ревел огонь. Жара доставляла немыслимое удовольствие.
Только до конца отогревшись, Сара смогла хорошенько оглядеться.
Высокие канделябры освещали помещение, в каждом по дюжине свечей. Пламя свечей было холодным и ровным, оно не мигало, не становилось выше или ниже. Окна занавешены янтарного цвета шторами с кистями из плетеных шнуров.
По стенам висели портреты в золотых рамах. Сара прошлась под ними, тихо ступая по мягкому ковру.
На всех портретах красовалась Саммер.
Саммер в белом платье. Саммер в темно-красной мантии. Саммер в платье с круглым гофрированным воротником и с напудренным лицом, как какая-нибудь Елизавета. Смеющаяся Саммер в коротком, по моде шестидесятых годов, платье в черно-белую полоску.
Сара нахмурилась и, обернувшись, увидела накрытый обеденный стол. Там были блюда с лобстерами, с рыбой и пряным мясом. И еще целый ряд супниц. Сара приоткрыла одну и вдохнула горячий пар от тушеных овощей и снова закрыла.
– Знаешь, – громко произнесла она, – это очень старая уловка. Про такое в любой сказке можно прочитать.
Ответа не последовало.
И тут девушка увидела в углу небольшой белый стол с круглой и гладкой столешницей.
Сара заставила себя подойти ближе.
На столе лежали кость, желудь, золотое кольцо и белые жемчужины.
И посреди всех этих вещей на небольшой круглой подставке – шкатулка.
Маленькая шкатулка с ключом в замке.
Шкатулка, обшитая алым жаккардом.