Ответа не последовало, но девушка слышала его дыхание.
Сара вытащила из кармана фонарик, посветила вокруг. Древнюю кирпичную трубу тоже увивал плющ. Под одним из свисающих с трубы стеблей девушка разглядела темный силуэт. Гидеон, сгорбившись, сидел в развалинах очага. Когда она подошла ближе, юноша поднял голову.
Сара охнула.
Лицо Гидеона покрывали кровавые полосы, веки покраснели.
Рукава зеленого плаща превратились в лохмотья.
Все пальцы содраны.
– Господи, что с тобой случилось? – шепотом воскликнула Сара.
Гидеон посмотрел на нее так, будто ненавидел.
– Меня превратили в крапивника, – едва слышно ответил он. – Ши на меня охотились.
14
Все семь кошек спали в коридоре на втором этаже.
Та, которая лежала на подоконнике, проснулась первой. Она подняла голову и открыла глаза – зеленые щелки на черном фоне. На серебряном ошейнике с маленьким диском была выгравирована кличка – Примо.
Наступили сумерки, небо за лесом потемнело, тени поползли вниз по стенам, по отсыревшему поперечному плинтусу и по заросшим паутиной рамам картин.
Кошка прислушалась.
Дождевая капля упала в подставленное ведро.
Кошка ощетинилась и села. И в ту же секунду проснулись остальные шесть. Все повернули головы в сторону лестницы в конце коридора.
Они услышали шаги.
Шаги были легкими, как у призрака, под ними даже не скрипели половицы.
Примо спрыгнула с подоконника и села на пол рядом с другими. Ряд наблюдающих зеленых глаз и подрагивающих хвостов.
Шаги достигли лестничной площадки. Остановились. И начали приближаться по коридору. Тихие, как падающая в заброшенном дымоходе пыль.
Кошки зашипели.
Их вдруг охватила паника, и они бросились врассыпную: за занавеску; под шкаф; в пыльную нишу за столом.
Шаги прозвучали рядом и начали удаляться. Босые ноги на цыпочках шли по джутовому полотну мимо спален к запертой комнате в конце коридора. И там, не задерживаясь, прошли сквозь стену.
Семь кошек выскользнули из своих укрытий и переглянулись. Одна развернулась и быстро побежала по коридору в сторону кухни. Остальные, мягко ступая лапами и задрав хвосты, цепочкой прошествовали по коридору и сели в ряд напротив последней комнаты.
Как будто собрались сторожить того, кто проник туда.
Венн, полностью одетый, лежал на кровати.
Когда-то над старинной кроватью был балдахин, только его давно сняли, и остались лишь четыре столбика. Оберон лежал с закрытыми глазами, но сразу почувствовал, когда она вошла в комнату.
Он медленно сел.
Саммер сидела возле туалетного столика.
Зеркало было повернуто, но Венн все равно мог видеть ее отражение, как будто оно обладало магическими свойствами.