– Не знаю. – Дэвид принялся мерить шагами комнату с занавешенными окнами. – Возможно, потому, что я работал над зеркалом вместе с Симмсом. Может, потому что вы – медиум или восприимчивы к такого рода вещам. Безумие какое-то. В моем времени я бы только посмеялся, услышав подобное.
Я преисполнилась гордости и рассказала Дэвиду о моих сеансах, но не о своих уловках. И все же сам факт нашего общения служил доказательством того, что я – настоящая ясновидица!
Но через несколько секунд, как раз, когда Дэвид собрался снова заговорить, его образ исчез. Осталось только смутное пятно, на которое я потом смотрела сутки напролет.
День за днем я сидела на диване и пялилась в черное зеркало. Совсем позабыла о своих клиентах и надеялась, даже молилась о том, чтобы он вернулся. Это все не могло быть просто игрой моего воображения.
Но ничего не происходило.
Постепенно я начала сомневаться в том, что вообще его видела. Усомнилась и в себе.
Однако спустя две недели в один из дождливых дней я вернулась из театра, сняла шляпку и макинтош и попросила горничную:
– Эдит, принеси чай, пожалуйста.
А потом, когда повернула голову, увидела Дэвида. Он был там, как будто никуда и не исчезал. И говорил так, будто для него и не было никакой паузы в нашем разговоре.
– Алисия, у меня есть сын. Его зовут Джейк, и он будет искать меня. Еще есть один человек, Оберон Венн. Я ему нужен. Поэтому я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали.
– Включи звук, – прорычал Венн. – Джейк, сядь.
Но Джейк его не слушал. Он стоял близко к экрану и заслонял собой мерцающую картинку.
– Это он? Как такое может быть?
Уортон аккуратно потянул его за руку:
– Садись, Джейк. Пусть Пирс все наладит.
В комнате воцарилась тишина. Картинка замерла и снова ожила. Это был доктор Дэвид Уайльд – небритый, глаза красные, одет в грязный коричневый сюрко.
А потом он заговорил:
– Алисия, ты готова?
Джейк нервно сглотнул, услышав знакомый до боли голос.
Затем все разобрали ответ – тихую запись на звуковой дорожке.
– Да, Дэвид, готова. Аппарат работает, хотя я не уверена, что все делаю правильно. Кинематограф тут у нас – новое явление, и это устройство так трещит…
Джейк резко втянул воздух. Несмотря на статические помехи, он узнал ее голос.
Голос той женщины под развалинами дрожал, и одновременно в нем чувствовалась уверенность.
– Это все, что я могу сделать, – сообщил Пирс. – Изображение нечеткое и качество звука… Понятия не имею, какой аппаратурой она пользовалась и где ее достала. Но в те времена только-только начали заниматься звукозаписью. Звук не синхронизирован, с этим я ничего не могу поделать.
Сара взглянула на Джейка. Он словно оцепенел и не сводил глаз со своего отца. Венн тоже напряженно вглядывался в экран.
Мужчина посмотрел на них, а когда заговорил, его голос из-за помех звучал хриплым шепотом.
– Ты там, Венн? Ты видишь это? Буду думать, что да. Жаль, что не могу тебя увидеть. Тебя и Джейка. Привет, Джейк… Как бы я хотел оказаться рядом с тобой в аббатстве, если ты сейчас там. – Дэвид шагнул ближе к зеркалу. Его голос на пару секунд отставал от движения губ. – У вас сейчас зима? Боже, как я хочу увидеть снег! Или хотя бы хороший британский дождь. – Он поднял руку, как будто желал прикоснуться к зеркалу. – Мечтаю просто прогуляться по пустоши и дышать свежим морским воздухом! Здесь стоит бесконечная жара, воздух влажный, тучи москитов разносят лихорадку… – Дэвид запнулся на секунду, потом поднял подбородок и улыбнулся. Слабая попытка. – Простите. Становлюсь сентиментальным. Слишком много говорю сам с собой в последнее время. Тебе нужны факты, поэтому перехожу к делу.
– И еще пленка так быстро кончается! – возмутилась Алисия, ее голос в записи звучал громче.
– У него больной вид, – прошептал Джейк.
Не просто больной, подумала Сара, а совершенно измученный.