словно чертов наркотик, от которого невозможно отказаться.
Прекрасно все понимая, Джо успокаивающе похлопал меня по бедру, пока я хмуро глядела
в телевизор. В кадре я подчеркивала, как важно строго придерживаться расписания
свадебного торжества.
На секунду оторвавшись от телевизора, София широко улыбнулась мне через плечо:
− Ты отлично смотришься на экране.
− Твоя индивидуальность колоссальна, − добавила Ри-Энн.
− Как и моя задница, − пробормотала я, когда мой экранный двойник удалился, и камера
показала меня со спины.
Джо, не терпящий критики в адрес моей пятой точки, тайком ущипнул меня за попу,
прошептав:
− Прекрати.
Следующие четыре минуты я с нарастающим смятением наблюдала, как мой образ
профессионала втаптывается в грязь нелестным монтажом и эксцентричной музыкой.
Выглядя словно чудаковатая комедийная актриса, я переставила микрофоны, поправила
цветочные композиции и вышла на проезжую часть перенаправить движение машин,
чтобы фотограф мог сделать снимки гостей за стенами церкви.
Камера запечатлела, как я беседую с шафером, настоявшим на том, чтобы со смокингом
надеть ковбойскую шляпу, за которую он цеплялся так, словно боялся, что я сорву ту у
него с головы. Пока я, жестикулируя, с ним спорила, Коко брюзгливо пялилась на
строптивого шафера, суча передними лапками точно в такт оперной музыке.
Все в комнате захихикали.
− Они не должны были снимать меня с Коко, − сердилась я. – Ведь ясно же сказала.
Пришлось взять ее с собой, потому что на передержке в тот день не было мест.
Тем временем интервью продолжалось.
«Вы упоминали, что в вашей работе приходится быть готовой ко всему, − вещал репортер.
– Как вам это удается?» − «Я стараюсь предусмотреть худшие варианты развития событий,
− отвечала я. – Испортится погода, ошибутся поставщики, возникнут технические
неполадки…» − «Например?» − «Да что угодно. Проблемы с танцполом, сломанные
«молнии», оторванные пуговицы, даже кривой узор на свадебном торте».