ее настоящей семье.
Взбешенная, я постаралась ответить спокойно:
– Знаете, Аламеда, у вас есть дурная привычка критиковать каждый поступок своей
дочери, и я не уверена, что это поможет вам достичь задуманного. Может, вы ждете, что
это побудит Софию стремиться жить рядом с вами, но это не сработает. Вам стоит выбрать
иную линию поведения.
Одарив меня яростным взглядом, Аламеда захлопнула дверь машины и завела двигатель.
Когда она выехала с парковки, я направилась в студию, где София как раз закрывала
посудомоечную машину, а Стивен вытирал кувшин блендера. Оба молчали. Интересно,
было ли хоть что-нибудь сказано, пока я провожала Аламеду? И если да, то что?
Я подхватила Коко на руки и повернула ее к себе мордой:
– Ты сегодня очень хорошо себя вела. Настоящая молодчина! – Коко потянулась, чтобы
лизнуть меня. – Только не в губы! Знаю я, где бывает твой язычок.
Стивен взял свои ключи со стойки.
– Пора выкатываться отсюда, – заявил он. – И после такого ужина я говорю буквально.
– Ты спас сегодняшний вечер, – улыбнулась я ему. – Спасибо, Стивен.
– Да, спасибо тебе, – приглушенно поддержала София, и лицо ее сразу лишилось всей
своей оживленности.
Стивен ответил нарочито ровно:
– Не за что.
Я задумалась, как бы найти наилучший выход из этой ситуации.
– Хочешь, я...
– Нет, – быстро ответил Стивен. – Мне пора. Увидимся завтра.
– Счастливо, – ответили мы с Софией в унисон.
Мы занялись домашними делами, пока Стивен собирался. Я взяла бумажные полотенца и
вытерла уже чистую столешницу, София изнутри обрызгала раковину, которая и так была
уже вымыта. Как только за Стивеном закрылась дверь, мы тут же затараторили.
– Что он сказал? – спросила я.
– Ничего особого. Спросил, хочу ли я сохранить остатки сальсы и где у нас лежат
пакетики. – София закрыла лицо ладонями. – Ненавижу его.