ужине с Аламедой. Когда я попыталась убедить Софию сказать ему хоть что-то, сестра
созналась, что все еще собирается с духом.
– София, ради всего святого, поговори с ним! Решайся!
Сестра крепко держала хрупкую лапку Коко.
– Почему ты сама не воспользуешься своим советом? Ты не говорила с Джо с того вашего
обеда.
– У меня другая ситуация.
– Чем же?
Я осторожно нанесла слой лака на коготки Коко.
– Хотя бы тем, что у Джо слишком много денег. И если буду на него претендовать, то меня
посчитают охотницей за состоянием.
– Неужели Джо сам так это воспринимает? – с сомнением спросила София.
– Неважно. Так будут думать все остальные.
Чихуахуа торжественно переводила взгляд с меня на сестру, пока мы разговаривали. Я
закрыла колпачком лак-карандаш и легонько подула на блестящие розовые коготки Коко.
– А что, если он решил выдержать паузу? Если вы оба столь упрямы, что никак не
сделаете следующий шаг?
– Ну, тогда я хотя бы сохраню свою гордость.
– Гордостью за мясо на рынке не расплатишься.
– Если ты надеешься, что я спрошу тебя о значении этой фразы, то напрасно.
– Кстати, вам бы пора спать вместе, – заметила София, – раз уж все и так считают вас
любовниками.
Я удивленно вытаращила глаза.
– Как такое могло прийти кому-то в голову?
– Вы же взяли вместе собаку.
– Нет, это не так! Это я взяла собаку! А Джо просто присутствовал при этом.
– Что как раз говорит о серьезных намерениях. Показывает, что вы оба думаете о
совместном будущем.
– Коко – это не собака для парочки, – запальчиво воскликнула я, но посмотрев на сестру, поняла, что та шутит. Закатив глаза, я успокоилась и осторожно опустила Коко на пол.
Когда я снова села, София задумчиво на меня посмотрела.