София подала тарелку с домашними кукурузными чипсами, тонкими и хрустящими, а к
ним взбитую в легчайшее пюре сальсу, от остроты которой покалывало язык.
Пока Стивен смешивал маргариту, я отправилась за Коко и принесла ее познакомиться с
Аламедой. Хотя у нас с матерью Софии не было ничего общего, но мы наконец нашли, на
какой почве можем подружиться. Аламеда и все остальные ее сестры, тетушки Софии,
обожала чихуахуа. Положив Коко на колени, она ворковала над ней по-испански,
восхищалась ее розовым кожаным ремешком, усыпанным стразами. Признав во мне
неравнодушного слушателя по всем касающимся чихуахуа вопросам, Аламеда принялась
делиться советами по корму и стрижке.
Стивен выставил салат из свежеобжаренной кукурузы, покрошенной брынзы и
порубленной кинзы с терпким сливочным соусом из лайма.
– Ну как, все правильно? – спросил он Софию.
Она улыбнулась и что-то мимоходом ответила, направляясь к холодильнику.
– Что? – переспросил он.
София вытащила контейнер с замаринованной в кофе курицей.
– Я сказала, может, стоит добавить немного соуса?
– Это я понял. Я спрашивал об испанской части. Это что значит?
– Хм, – вспыхнув, София поставила тяжелую железную сковородку на плиту. – Ничего,
так, просто выражение.
Стивен поставил руки на стойку, поймав ее в ловушку. Прижавшись к ней щекой,
прошептал:
– Нельзя как-то меня назвать, а потом отказаться объяснить значение.
София покраснела еще сильнее:
– Ну, это не имя, а так... теряющее смысл при переводе.
Стивен не уступал:
– Все равно скажи мне.
– Media naranja.
– И что это значит?
– Половинка апельсина, – произнесла Аламеда. На ее лбу появилась морщинка, когда она
потянулась к своему бокалу с маргаритой. – Мы так говорим про «лучшую половину».